Бахарис тяжело дышал и мрачно восседал на своем рабочем месте. Огромные синяки под глазами и измученное сознание постепенно разрушалось под гнетом собственного самоуничтожения, которое невозможно было остановить. Тан разговаривал сам с собой и ненавистным взглядом пронизывал свои же собственные покои.
- Раз, всего лишь один раз, я позволил себе стать слабым... Охата, богиня, ... если ты и существуешь на самом деле - то ты самая жестокая женщина и божество в этой вселенной! Да, я ощущаю слабость в своем уме, я понимаю, как потерял себя и не смог найти свою же душу в мире мертвых, она убежала от меня и бросила тело в мире живых, загнивать. Один единственный раз я позволил себе слабость. Минутная страсть убила во мне все, всю мою жизнь, мой дом, мой народ, мое королевство! - закричал тан, и с силой ударил по столу, от чего тот покосился и сломался. Бывший правитель острова вышел из-за стола и встал в центре своих покоев. Он пал на колени и возвел руки вверх.
- Я делал все, что ты мне говорила! Я служил тебе верой и правдой, я был сильным, был сильным! Был! Почему ты не помогла мне? Не увидел? Хочешь сказать, что не увидел? - тан начал отвечать самому себе на свои вопросы, словно откуда-то приходили пресловутые ответы. - Не увидел знак, символ? Какой к морским дьяволам символ, если ты бросила меня! Я позволил себе слабость? Я не смог даже в последние дни встать с колен и все восстановить? Не смог? Да... не смог... не смог! - закричал тан, согласившись со своим внутренним голосом и зарыдал, закрыв лицо руками. Но было то недолгим. Увидев свою проклятую, как считал тан, левую кисть руки, прикосновение которой уничтожило всю его жизнь, Бахарис схватился за огромный кинжал.
- Ты... это все ты. Одно лишь прикосновение, одно дуновение желания, которое я даже не исполнил, но был близок... одно подтверждение своих черных желаний одним лишь прикосновением способно разрушить целые миры. Я открыл ей сердце, я был слишком поглощен ей. И попросту потерял в своем сердце единственную, которую любил по настоящему. Минута страсти в обмен на вечное страдание. Мужчины слабы и не видят правду, не могут держать в руках себя самих, им по вкусу похоть и развлечения. А благие намерения помогают сладостно врать самому себе и говорить, что ты не виноват, ты не хотел, но зачем врать, Бахарис, ты же знаешь, что было на самом деле. И разум мой потух, открыв дорогу сладостным желаниям и мыслям. Так умри и ты, предательская кисть. Умри!
Бахарис с яростным криком занес кинжал над головой и положив свою левую руку на стол, одним точным ударом отсек свою ненавистную кисть, которая упала на пол с глухим звуком. Правитель закричал от боли и ужаса, от страха и сожаления, сразу же обмотав обрубок руки тканью. Бахарис с презрением смотрел на обрубок своего же тела, который по его мнению был его последним рубежом, после которого хрупкий мир обрушился на его глазах. Сначало рушится все то, что было построено внутри, ну а все то, что видим мы снаружи - отражение нашего внутреннего мира. И сейчас Циуанта как нельзя лучше передавала то, что осталось от бывшего ее правителя внутри самого себя. И тут, словно что-то живое возродилось в правителе. Какое-то резкое чувство стонущей скорби и потери. Того, что было, но что давно пропало и не вернуть назад. Бахарис медленно прошептал, но с такой любовью и чувствами, которых он не испытывал уже месяцы: - Файлин, моя Файлин... цела ли ты... Харус... Охата, что я наделал. Харус...
И после этого тан выбежал на балкон, открыв ворота и замер, сделав шаг назад: он видел только огонь, только дым. И нету больше цветущего острова, ликующих людей. Нету генерала, что был лучшим другом и нету любимой и близкой, что всегда была рядом. Лиокана, увидев же своего правителя, с ужасом спряталась, прижав усики, как только поняла каким именно стал бывший тан Циуанты.
После, Бахарис и вовсе замер, увидев, как десятки кораблей с гербом его государства, величественно уходят за горизонт южных морей, оставляя пылающую родину позади себя. Стройными рядами они уходили за горизонт и пропадали один за другимБахарис со стеклянными глазами наблюдал эту картину, непривычную его взору, и повторил последнее слово, которое произнесет в этой жизни.
- Файлин.
Корабли иуантов, тем временем, уже уплыли далеко в южные воды, оставляя Циуанту далеко позади. Страх и ужас в сердцах людей сменились на надежду в лучшую, новую жизнь. И не обошлось это без пламенных речей бессменного генерала Харуса, который несомненно войдет в историю иуантов, как настоящий заступник народа и герой, чье имя будут чтить до скончания этой прекрасной южной культуры. Файлин оказывала помощь людям, и оказывала всяческую помощь на судне. Винай, бывший губернатор Лесьяна, был официально награжден медалью за отвагу, ведь именно ему удалось дважды устранить самых опасных преступников иуантов, начиная предателем губернатором Фласо и заканчивая самим Нифалесом, имя которого вскоре станет в культуре иуантом именем нарицательным: так будут называть двуликих и лживых, способных на вероломство и коварство. Веру же в свою богиню иуанты не оставили, продолжая молиться Охате и с упоением благодарить ее за то, что она позволила им спастись. Так гражданский флот иуантов и плыл в сторону южного моря, где было решено в последствии разделиться и разбрестись по миру, где у каждого были или друзья, или коллеги, или даже родственники, уплывшие в свое время с Циуанты. Судьба морских кочевников повторилась, но неунывающий народ не позволял себе горевать: они верили в лучшую жизнь и стремились к ней. Ведь таким образом, когда есть сильная вера, мир сам строится под ногами.