- Ты все видел сам, мой друг! – в пылких чувствах произнес тан. – Я проведу ее по сказочному миру нашей родины, который она никогда не видела. Нам править здесь до самой смерти, значит и предложение, и свадьбу – здесь все происходить будет!
Генерал улыбнулся воодушевленному правителю и они вдвоем покинули балкон, на котором продолжили резвиться лиоканы, перепрыжками обгоняя друг друга и играясь своими золотистыми крыльями, потихоньку провожая солнце за горизонт, которое становилось все багровее и багровее…
Заговор
Глава 2: Заговор
"Иуанты славятся обостренным чувством долга и чести.
Их закон гласит о том, чтобы никто не брал чужого и не убивал.
Более тысячи лет они живут по таким простым заповедям.
Пожалуй, для нас, прогрессивных людей, надо взять это на заметку."
Доктор Остин, 23 июня 1346 г. по новому стилю.
Пока тан планирует тайное свидание со своей возлюбленной, мы перенесемся с вами в другую часть Циуанты: портовый город Кхаддарас. Генерал упомянул некоего человека, о котором действительно стоит рассказать чуть больше. Нифалес, двоюродный брат тана Бахариса, не разделял национальную веру в Охату и придерживался строгих атеистических принципов научного прогресса. Все на Циуанте знали о его преданности Гелианским идеям, и, разумеется, слышали о тайных собраниях, на которых родственник правителя призывал людей прислушиваться к идее всеобщего парового прогресса, откинув ненужные языческие мероприятия и конфессии. Но доказательств этим слухам никто никогда найти не мог, поэтому дальше разговоров и пристального наблюдения гвардии за Нифалесом дело не доходило. Тан, в силу своей глубокой сердечности, не мог допустить напрасного наказания за клевету, но приказал усилить контроль над портом Кхаддарас, где его двоюродный брат был губернатором. К слову говоря, Нифалес безупречно справлялся со своей должностью, и никаких нареканий на этот счет нельзя было даже предположить: пристани открывались и закрывались всегда в точности до секунд, а улицы города были чистыми и порядок в них соблюдался на уровне столицы. И даже в отличии от тана, у Нифалеса была законная жена, с которой он жил на окраине Кхаддараса, в двухэтажном коттедже. Стоило разобраться в намерениях двоюродного брата и понять, какие цели он преследует. Как жаль, что тан сейчас был слишком занят своей любовью…
Вечер. Багровое солнце медленно заходило за горизонт, оставляя на морской глади свое отражение, которое переменчиво рябило, растворяя блики и пролетающих птиц в одной утопической композиции. Любой маринист Гелиансии отдал бы все свои деньги, чтобы запечатлеть эту картину на своем холсте. Портовый город Кхаддарас продолжал радовать глаз разноцветными фонарями, напоминая огромную праздничную гирлянду: молодые пары прогуливались по скверам, а гвардия тана умеренно маршировала патрульными группами, одаривая красавиц иуанток своими широкими улыбками. И вот, посреди этой мирской картины, появилась фигура в длинной полосатой рубашке, опоясанная коричневым ремнем, на котором болтался маленький арбалет и сабля. Судя по тому, что он был в сопровождении двух портовых охранников – человек далеко не последний. И вот, проносясь сквозь жителей Кхаддараса и создавая зелено-белую рябь, он дошел до переулка и скрылся в нем, приказав охранникам следить за входом. Мужчина в широких штанах и длинных белых гольфах укутался своим зеленым плащом и постучался в дверь. Ему открыли без промедлений.
Человек спускался по длинным коридорам вниз, пока не очутился в канализации Кхаддараса. Проводник, открывший дверь господину в полосатой зелено-белой рубашке, зажег фонарь и продолжил идти по сырым проходам, распугивая и без того обеспокоенных крыс. Пройдя несколько метров вперед, они остановились у очередного помещения, закрытого на литую дверь. Ключ, щелчок. Дверь открыта. Господин прошел в большое помещение, оборудованное под огромную аудиторию на двести мест, в середине которой располагалась трибуна с механическим усилением голоса. Сейчас же помещение было пустым, не считая двоих вошедших. Господин велел проводнику покинуть зал и поспешно прошел к трибуне, расправив свой зеленый плащ. Его взгляд нервно блуждал по пустым стульям и креслам. Раздался еще один дверной скрежет. Послышались шаги. Человек удовлетворенно выдохнул и перевел свои лисьи глаза в сторону раздавшихся звуков.