- Ты в последнее время слишком нервный, мой любимый муж. Не нужно так себя изводить. – прекрасная леди в тонком белом платье с откровенными вырезами остановилась подле человека и провела своей тоненькой рукой по его щеке. Мужчина поцеловал ей руку, не снимая с нее длинных перчаток.
- Мы живем в такое время, моя любовь. – произнес господин, с почтением беря за руку свою женщину и усаживая ее в кожаное кресло. – Но это будет в последний раз, обещаю. - Он любезно помог ей прикурить, поместив тонкую сигарету в мундштук и сел рядом, взяв ее руку в свои ладони. – Прости, что мы опять здесь, но на этот раз я хочу видеть тебя. Хочу видеть твою поддержку, моя любовь. Когда я скажу переломную речь, которая изменит привычный ход жизни нашего острова, ты, как моя законная избранница, встанешь рядом со мной и наглядно докажешь всем, что мы будем лучшими танами, которые приведут народ Циуанты к светлому будущему. Пока холостой Бахарис держит народ в неведении и избирает путь бездетного будущего, не думая о том, что оставит после себя, мы станем примером для всех и каждого на этом острове.
- Мы поможем нашему народу встать в одну ногу с Гелиансией. – девушка перевела свой кошачий взгляд на своего мужа, который смотрел на нее в ответ томными глазами.
- А наши дети станут потомками тех, кто привел свой народ в прогрессивное будущее. – рука Нифалеса вновь коснулась щеки прекрасной женщины.
- Наш сын будет править мудро, и каждое наше поколение будет превосходить предыдущее. – прекрасной формы грудь вздымалась от учащенного дыхания.
- И ты, моя избранница, будешь моей навсегда. Будешь идти за мной и я одарю тебя всеми красотами мира.
- Я сделаю все, как нужно, мой правитель. Мой будущий тан Нифалес. Я люблю тебя и горжусь, что ты мой мужчина. – женщина, перестав дожидаться накала эмоций, отставила мундштук в сторону, нежно обхватив своего мужа за шею и сомкнулась с ним губами, сладко разделяя с ним страстный поцелуй. В этот момент раздался стук в дверь, из которой пришел Нифалес.
- Собрание началось. Внимай мне, моя любимая. Внимай и поддерживай. Поддерживай до последнего, даже если все будут против меня. Настал час убедить их в окончательном принятии решения. – Нифалес отошел к трибуне и замер в ожидании. Дверь открылась.
Большим потоком в зал стали собираться представители разных слоев населения Циуанты: офицеры, торговцы, ремесленники и даже несколько придворных и губернатор Фласо. Когда длинная змейка разбрелась по всему помещению, все места были заняты до последнего: ровно двести человек. Представители каждой гильдии Циуанты, начиная от малых и заканчивая, как уже говорилось раннее, губернатором, собрались под сводами сырых стен. Люди заняли свои кожаные кресла, к каждому из которых были приставлены небольшие столики с напитками и в ожидании обратили свои взоры на выступающего оратора. Незаметным образом в зал заседающий пробралась одна из лиокан, незаметно порхая над сидящими и взлетая наверх, обеспокоенно прыгая с балки на балку. Прекрасная супруга на первом ряду с улыбкой смотрела на своего мужа, который заметно нервничал и тянул долгую паузу, но найдя ее блуждающим взглядом и поймав на себе воздушный поцелуй, он набрал полную грудь воздуха и начал:
- Дорогие собравшиеся. Губернатор Фласо, торговцы и ремесленники, офицеры и простые рабочие, я приветствую всех и искренне благодарю вас за стопроцентную явку. С прошлого нашего собрания я дал вам неделю на то, чтобы прийти к окончательному решению, и теперь вы здесь. Я не отберу у вас много времени, не буду пересказывать свою пламенную речь, я лишь озвучу то, зачем мы здесь: тан Бахарис холост и его заплесневевший кругозор поклонения несуществующей Охате как страшное дополнение к без того ужасной картине. Вместо того, чтобы сотрудничать с Гелиансией напрямую и развиваться, мы строим тотемы и перенимаем минимум знаний, которые используем не по назначению. Мы молимся сказке, которую сочинили наши предки тысячу лет назад. Но сейчас, когда мы стали изучать мир, когда наши союзники Гелиансия уже летает на Тарвидии по небу, мы должны отойти от старых предубеждений и принципов ради науки и прогресса. Нету бога, нету богинь, оставьте это наконец в прошлом и примите реальность того, что мы с вами сами определяем судьбу и сами строим свои жизни. Кто сказал, что тан – помазанник Охаты и его свержение грех? Кто сказал, что нельзя сменить правящий род на другой? Чушь и клевета, выдуманная нашими предками, чтобы удержать власть. Тогда, быть может, в это можно было верить. Но нам нельзя стоять на месте. И если вы не верите мне, представьте к чему мы придем: правящий род танов оборвется на Бахарисе, которому любо веселиться и развлекаться с женщинами и не брать на себя ответственность. Мы пойдем на поводу у балагура, который плевать хотел на продолжение рода и его величие! Сколько лет Бахарис холост и не слышно ничего о том, будет ли у него жена? Есть ли у него избранница? И сколько еще ждать? Он слаб и хочет веселиться. И когда мы с вами не сможем пойти против него и останемся с ним – погибнем, когда уставший от похоти тан уйдет на покой, а мы останемся с глупой верой в несуществующую богиню и без правителя! Весь мир будет летать, а мы даже не научимся правильно строить паровые корабли! - Нифалес разгонял свою речь, а на последних фразах и вовсе переходил на повышенный тон. Испарины на лбу говорили лишь о том, что он переживал. И нет, он не нервничал от самого факта выступления – он переживал за результат, который был его последней надеждой.