В зале царила тишина. Люди только перешептывались друг с другом. Прекрасная лиокана потеряла свой золотой цвет: признак того, что она обеспокоена. Она прижала свои крылышки к балке и замерла, как и все остальные. Люди, между тем, продолжали обсуждать то, что сказал Нифалес. Действительно не поспоришь: у тана нет жены, и даже нет планов на то, чтобы строить семью и продолжать правящий род. Об этом знали все, или, по крайней мере, так видели. Губернатор города Фласо хмуро крутил усы. Нифалес, выждав паузу, произнес последнюю фразу:
- А теперь поднимите руки те, кто согласен действовать во имя нашего народа и спасти Циуанту от падения.
Нифалес замер, он с трудом произнес важную фразу, от которой зависело все его детище, весь смысл его борьбы за свою идею. Молчание нагнетало, а люди словно специально в такт угнетающей тишины не издавали ни звука. Лишь капающая труба с громким эхом разбивала капли о каменную кладку. Супруга оратора прикрыла глаза, что-то шепча про себя, а после решительно встала рядом с мужем и изрекла: я поддерживаю. Далее молчание нарушил один из ремесленников, подняв руку и сказав: Я согласен. Затем, следом за ним, словно растущие магическим способом ростки, стали вырастать другие руки, эхом вторя друг другу «я согласен». И вот последний, губернатор Фласо, в конечном итоге поднял руку и произнес: «Я согласен».
- Единогласно. – тихо, но с нескрываемым торжеством своей первой победы сказал Нифалес, на которого с восторгом смотрела его жена. Решение было принято. Сидящая на балке бабочка дрогнула от финального слова оратора. Воздух стал тяжелым, в нем витало растущее напряжение и то, что может навредить текущему балансу мира на острове. Лиокана чувствовала это, поскольку являлась олицетворением этого самого мира. Она обеспокоенно начала взмахивать крылышками и первой улетела прочь, на поверхность, оставив разгорающееся пламя конфликта, которое нужно было в срочном порядке потушить.
Тайное свидание
Лиокана летела так быстро и так нервно, оглядываясь назад, на этот злополучный дом, где в подвалах собрались люди, готовые свергнуть и пошатнуть баланс мира, который так долго строился. Пролетая между прохожими, маневрируя между паровыми машинами, разъезжающими по улицам Кхаддараса, она стремилась попасть во дворец танов и передать послание Бахарису, но случилось непредвиденное: в своей спешке это удивительно прекрасное создание запуталось в выставочной на продажу рыболовной сети. В своих попытках выбраться, она запуталась в ней еще больше, образуя кокон, сквозь который сложно было опознать всеми оберегаемую лиокану. В конце концов, подошел владелец лавки и перенес стенд в магазин: начинался легкий дождь и товар нужно было уберечь.
С момента событий, описанных выше, прошло десять часов. Рассвет выдался спокойным и ничем не примечательным, ничего не происходило, что могло бы повысить к себе интерес извне. Люди занимались обыденными делами, а гвардия следила за порядком в городах. Разве что погода утром и днем была хмурой, но к вечеру вновь воцарилась тропическая гармония, где солнце уже не палило так сильно, а лишь ласкало своим приятным теплом. Тем временем, во дворце танов, Бахарис в окружении дворецкого подбирал себе вечерний костюм, в котором должен был организовать свидание своей возлюбленной. Правитель долго высматривал себя перед зеркалом, все никак не решаясь одеть сшитый на заказ красный мундир, который казался ему узким в плечах. Устало выдохнув, правитель сел на сшитый золотом табурет и опечаленно вздохнул.