Она состроила недовольную мину.
— Но, я считаю, что это не жизнь. Сдохнуть от старости либо со скуки, точно не про меня. Я за любой активный движняк, кроме наркоты и бухла. Не поверишь, я как-то даже в боях без правил участвовала. И знаешь, какой главный урок для себя почерпнула? Чтобы чувствовать себя живым надо уметь каждый день побеждать. Не суть важно в чём, в принципе. На ринге, за рулём авто, либо на конкурсах кройки и шитья. Главное просто научиться ощущать себя победителем. Осознавать, что ты лучший в своём деле. В этом весь смысл. Для победы, кстати, не так важны навыки, как настроение и вера в себя. В первую очередь твой мозг должен действовать гибко.
— Имеешь ввиду, научиться приспосабливаться к ситуации?
— Не совсем.— Стеша поднялась с кресла, подошла к Еве и опустилась перед той на колени, чтобы видеть глаза. — Поведаю тебе один случай. Во время учёбы в универе, нам как-то сообщили, что в XX веке учёные проводили жестокий эксперимент. Посадили в клетку собаку и стали бить её током. Вначале собака скулила, лаяла, металась по клетке. А потом легла на пол и прекратила бороться. Сдалась. Тогда эти изверги клетку открыли и продолжили мучить животное. И что ты думаешь? Собака никуда не ушла. Прикинь? Она просто продолжала лежать. Потом даже новое понятие в психологии появилось - синдром выученной беспомощности. Это когда человеку запрещают проявлять себя. Когда его учат, как избегать поражений, а не добиваться побед. Советуют строить жизнь не по зову сердца, а из нелепых "соображений" Ну типа, выбирать работу, где мало требуют. Жениться "как выгодно" а не как просит сердце. На любой свободный порыв, ему отвечают "даже не вздумай" или "все равно ничего у тебя не получится". Большинство в такой ситуации не просто сдаётся. Оно начинает по-другому относиться к своим провалам. Опустить руки после неудачной попытки самое лёгкое. И оказаться на дне клетки. Профессор сказал нам в тот раз, что когда тяжело, страшно и больно, с этим не надо мириться. Ваша дверца всегда открыта. Только вы с непривычки её просто не замечаете.
Возразить было нечего.
— Не думала, что когда-нибудь такое скажу, но походу пришло время обернуться в поисках дверцы. Позвони своему Сапирштейну. Он тебя вытащит.
На лице Евы отразилось откровенное недоумение.
— Но он попросит отдать взамен книгу!
— И что? Значит отдашь.
— Но...
— Ты хоть представляешь, что с тобой сделают те, кто нас преследуют? По твоему, зачем все эти люди за нами охотятся?
— Не знаю.
— Так я скажу. Ты станешь объектом. Обычным подопытным кроликом. Собакой из эксперимента. И я даже предположить боюсь, что на тебе станут испытывать.
— Даже будь у меня желание, я не смогла бы ему сейчас позвонить. У нас просто нет телефонов. — Напомнила Ева.
— Ну, этда. — Кивнула головой хозяйка дома. — Лады в таком разе. Утро вечера мудренее. Давай ужинать да спать укладываться. Тяжелый сегодня денёк выдался. Заехали, блин, аптечку забрать.
Они поднялись с кресел и стали на ощупь спускаться, с успевшего погрузиться в сумерки, чердака.
Последующие несколько дней прошли без сюрпризов. Девчонки спали, сколько хотели, затем умывались на улице холодной водой, неспешно завтракали. Стефф ставила Еве уколы, кормила таблетками и подруги отправлялись гулять по окрестностям. Свежий воздух пошёл обеим на пользу. За это время Ева читала книгу только урывками. Её состояние заметно улучшилось. Не посещали больше приступы слабости, а на изредка возникающий в пальцах тремор можно было не реагировать. Подруги много беседовали. Обсудили все волнующие вопросы и в особенности произошедшую с их «санитаром» разительную перемену. Долго спорили о том, что послужило причиной столь странного поведении, и пришли к выводу, что всё дело в ударе по голове. Стефф даже выдала по этому поводу некую заумную медицинскую формулировку. Что-то вроде «обусловленная вмешательством третьих сил, нетипично проявившаяся посттравматическая амнезия»На том и сошлись.