То, что находились они в заброшенной ветке метро сомнений не вызывало, но живущие здесь люди, напугали Еву до чёртиков. Ей отчего-то подумалось, что те охотятся. Прячутся от них за толстыми стенами, наблюдают исподтишка, чтобы напасть потом, когда посчитают нужным.
Она протянула руку, нащупала ладонь Грэга и невольно прижалась к нему всем телом.
— Это кто? — голос у девчонки мгновенно осип, походил теперь на простуженный детский.
— Двухпроцентные.— Отмахнулся мужчина. — Но быстро, же они расселяются!
— Расселяются?!
Ева почувствовала, что за небрежным ответом кроется что-то не слишком для них хорошее.
— Незы, — Левински в который раз, успокаивая, потрепал её по спине, — "не зарегистрированные федералами личности". Шесть уровней ДанВера для них не предел, детка.
— И... они опасны?
Грэг мягко от неё отстранился. Обернулся к люку, надеясь обнаружить там Гирша.
— Все мы опасны, — он присел на корточки перед тёмным проёмом, — когда выжить пытаемся.
Затем встал на колени и заглянул в глубину подъёмной шахты. Толстяк всё ещё болтался на нижней ступени лестницы. Раскачивался из стороны в сторону, целясь попасть ногой в следующую ячейку.
— Ури, ***плёт ты шершавый! Либо подымайся уже наверх, либо я обрезаю на хрен верёвку и мы уходим!
Угроза на удивление быстро подействовала. Не прошло и четверти часа, как покрытый грязью и паутиной Обрам, стоял рядом с Грэгом и беспрерывно стеная, отряхивал с себя липкую пыль.
— Теперь двигаем задницы свои к тому вон сараю, — Левински указал куда-то за угол разрушенного вокзала, — если дегры местные, такси не сожрали, через час дома окажемся.
Пригнувшись, как преодолевающие государственную границу мигранты, они спрыгнули на пути, прошлись по ведущим в неизвестность, искривленным рельсам и вышли с другой стороны заваленного истлевшим хламьём перрона. Ломанная мебель, остатки изъеденных мышами упаковок от бытовой техники, пластиковые бочки из под химических жидкостей, какие-то, изношенных до состояния тлена детские вещи, кучи и вовсе уж неразборного мусора.
— Бр-р-р-р-р, — оказавшись перед горой воняющего на сотню метров вокруг хлама, Ева рефлекторно поморщилась.
Хотела обойти свалку сбоку, поискать среди ветоши какие-нибудь обходные дорожки, однако Грэг потянул её прямо через ближайшую кучу.
— Поверь, Велис, грязь здесь не самое страшное.
Под ногами мерзко захлюпало, и Ева ощутила, как ботинок её раздавил нечто бесформенно скользкое.
— Только не вздумай орать! — Левински был уже на другой стороне мусорной кучи.
"Козлистый" юркнул в один из проёмов, и через минуту вернувшись обратно, помахал им рукой, приглашая войти.
— Тачка на месте. Так что, ребятки, мы дома, считай.
Он разбросал в стороны сгнившие доски, некогда служившие тому, что было под ними, навесом и с довольным видом ухватился руками за показавшийся из-под хлама металлический прут. Потянул железяку к себе.
— Не стой столбом, подсоби, лучше, — шикнул на Ури.
Вдвоём, они выкатили из сарая ржавую механическую дрезину. Столь древнюю, что на фоне неё, провонявшая букетами нечистот, подземка показалась Еве новёхоньким метрополитеном.
— В прошлый раз жильцов этих тут не было, — как будто оправдываясь, Грэг кивнул в сторону светящихся "окон" вокзала, — хорошо хоть вагонетку нашу не откопали.
Вагонетка, к слову сказать, была необычной. Тягу ей обеспечивали два, вмонтированных в бока рамы велосипеда. Колёсами служили железнодорожные катки, на один из которых передавали усилие широкие педали. На центральной площадке имелось двухместное пассажирское сиденье. Обтянутое красным кожзамом (сохранившимся, кстати, лучше всего) оно сразу бросалось в глаза.