— Я не стану от неё избавляться. — Вдруг твёрдо заявила она.
Показалось, ответ Сапирштейна не удивил.
— Даже под угрозой утраты остатков здоровья? — мужчина коротко передёрнул плечами, — это не слишком разумно с вашей стороны.
Его лицо вновь приняло отрешённое выражение, а взгляд линялых в пепел глаз стал холодным.
Ева поняла, что пора прощаться. Поправила на плече сумочку, взялась за ручку двери и, собираясь выйти из машины, вежливо кивнула Бенциону:
— Спасибо, что подвезли.
Тот на фразу не отреагировал, но во второй раз за вечер придержал девушку за руку.
— Ева Викторовна, у любого безумия есть имя, как бы тщательно люди его не скрывали. Совершённое в состоянии аффекта действие, принятое кем-то и ведущее в Бездну решение. Высказывания, повлекшие за собой разрушение отношений. При желании в безумие можно превратить даже эволюцию. И ваш отказ от сотрудничества со мной порождает сейчас одно из таких безумий.
Сидящий рядом человек, видя, что Ева не спешит с ответом, понизил голос до шёпота:
— Если дело в цене, я мог бы её удвоить.
— Я... не продам... вам... книгу, — чеканя каждое слово так, чтобы стало понятным, ответила девушка, — и не пытайтесь искушать меня... больше.
Она повторно попыталась машину покинуть, однако пальцы Бенциона впились в её локоть стальными клещами.
— Тогда быть может это заставит вас передумать.
Мужчина удержал её снова и, кивнув головой в направлении дома, предложил Еве туда посмотреть.
— Заканчивай с почтой, он выходит, — непонятно кому, приказал вдруг водитель.
Дверь подъезда, перед которым стояла машина, открылась, и на пороге показался молодой человек. Высокий, со стрижкой ежиком, хорошо сложенный (что угадывалось даже сквозь скрывавшую тело одежду) он сделал несколько шагов в сторону улицы, но неожиданно передумал. Вернулся обратно и, не обращая внимания, на людей, зачем-то зажал в ладони петляющую по стене газовую трубу. Точнее ту её часть, что проходила сквозь квартиру Стеши. Постоял так пару минут, после чего уже не колеблясь, скрылся за углом дома.
— Запомните этого парня и если когда-нибудь вляпаетесь в передрягу, а по моим расчётам случится это весьма скоро, можете мне позвонить, —Бенцион протянул Еве лакированную визитку без надписей, на которой выделенные золотым шрифтом, сияли всего-то три одинокие цифры, — это недостающие символы кода вашего "Манифеста" Вставьте их в середине строки, вместо букв. Я позволил себе взять тот же номер, что и на титульном листе книги. Так, что кроме посвящённых в нашу историю лиц, никто больше о нём не узнает.
— Кто этот человек? — девушка кивнула вслед уходящему силуэту.
Сапирштейн помедлил, а затем нехотя, как показалось Еве, ответил:
— Тот, кто вас чувствует.
Глаза девушки изумленно расширились.
— Что значит, чувствует? В каком смысле?!
— В прямом, к сожалению. Постарайтесь теперь не маячить в людных местах и побыстрее определиться с продажей романа. Иначе даже мне защищать вас станет проблематично. Не хотелось, бы делать ставки, кто следующий завладеет изданием и как вероятный новый хозяин отреагирует на моё предложение. А с вами, мне видится в будущем, мы всё ж таки неплохо поладим.
Его пальцы, наконец, разжались и дверь машины перед девушкой самопроизвольно раскрылась.
— До встречи, Ева Викторовна. — Бенцион благородно кивнул.
Седан всё также мягко тронулся с места. Прошуршал шинами мимо развалившихся на солнце котов. Свернул к трассе и растворился в потоке машин, оставив уютный дворик законным его обитателям.
Домой девушка возвращалась, словно в тумане. Действие конфеты закончилось и к Еве вновь вернулось обычное её, некомфортное состояние.
— Ты где была? — едва Ева поднялась на этаж, за спиной обнаружилась Стеша. — Тут букинист, что Старика обхаживал, объявился. Не сам, правда, пацана, какого-то вместо себя подослал.
Ева отворила входную дверь. Услышала, как забытый дома смартфон заходится на комоде возмущёнными трелями. Теперь мать без вариантов задаст ей жару. Про чтение "Манифеста" вечером можно будет забыть, а в свете того, что поведал ей Сапирштейн, книгу, скорее всего и вовсе придётся оставить.
— Можешь зайти ко мне через час? — Ева вопросительно взглянула на Стешу.
— Что-то случилось?
Глаза соседки настороженно сузились, но Ева в ответ только лишь грустно усмехнулась. Бросила в прихожей ветровку с сумочкой и поплелась спасать раскалённую от звонков трубку.