На девятый день Ахилл и Патрокл вернулись после тягостных обрядов сожжения, подавленные, пропахшие дымом и жженым жиром. Ахилл потребовал крепкого вина, и побольше, и я кинулась исполнять приказание. Когда же вернулась, Патрокл сидел, ссутулившись, в своем кресле и свесил руки между коленей. Я наполнила кубки, и напряжение начало спадать. Но затем Ахилл вскочил и принялся расхаживать из угла в угол.
– Почему он не созывает совет? Что он творит?
Патрокл пожал плечами.
– Может, считает, что все не настолько серьезно…
– А что еще должно произойти? Или, может, его воины не мрут?
– Мрут, в лазарете нет свободного места, я спрашивал.
– Мы можем с тем же успехом погрузиться на корабли и отплыть домой. – Ахилл упал в кресло, но в следующий миг снова вскочил. – Что ж, если он не созывает совет, это сделаю я.
Патрокл поболтал вино в кубке, поднес ко рту и отпил. Ахилл смотрел на него.
– Что? Что?
– Он не созывал совет.
– Нет, и все мы знаем почему. Ему скажут, что девчонку придется вернуть. А он этого не хочет.
– Может, он не видит связи?
– Тогда он такой единственный. Оскорбить жреца Аполлона значит оскорбить самого Аполлона.
– Придется убедить его.
– Что ж, я уверен, найдется прорицатель, который скажет ему то, что давно известно всем.
Решение принято. Любой другой на этом и успокоился бы, но только не Ахилл. Он бранился и кричал, брызгая слюной, и сам себя доводил до неистовства. Агамемнон – мерзкий ублюдок, царь, которому плевать на собственных людей, алчный и ненасытный трус, не способный оторваться от девчонки… Пес, что лезет мордой под хвост, и тот благоразумнее… Так иногда вопит ребенок, пока не начнет задыхаться, красный от бешенства – и только затрещина приводит его в чувство. Но кто же посмеет поднять руку на Ахилла?
В конце концов он выдохся. Когда стало ясно, что новых тирад не последует, Патрокл подвинулся в своем кресле. До этой минуты он ни разу не шевельнулся и не произнес ни слова, только смотрел в огонь. Со стороны могло показаться, что он спокоен, однако, если присмотреться, было видно, как сильно сжаты его челюсти.
Несколько минут прошли в молчании. Затем Ахилл потянулся за своим плащом.
– Пожалуй, надо пройтись… – Казалось, он только теперь заметил мое присутствие. – Сегодня ты мне не нужна.
Ахилл мимоходом тронул Патрокла за плечо, и в следующую секунду за ним уже захлопнулась дверь.
Я собралась уйти. Патрокл уловил мое движение.
– Сядь, во имя богов! Допей вино, у тебя такой изможденный вид…
– Спасибо.
Нам было легко вдвоем. Мы сблизились за те долгие часы, что провели вместе за растиранием трав – и наблюдая за Ахиллом, внимательные к малейшим переменам в его настроении. Я стала доверять Патроклу, хоть и неустанно напоминала себе, что он тоже принимал участие в набеге на Лирнесс.
Патрокл поднялся и наполнил кубки.
– Будешь ждать? – спросила я.
– Так уж повелось.
Не могу сказать, отчего Патрокла пугали ночи, когда Ахилл виделся со своей матерью, – знаю только, что было так.
Огонь медленно догорал. Патрокл подбросил новое полено, и оно дымилось какое-то время, пока не занялось пламенем. Воцарилась тишина, и только собака по временам чесала шею. С моря доносился едва уловимый рокот волн. Но море по-прежнему оставалось непривычно спокойным. Даже в моменты прилива волны едва накатывали на берег. Я смотрела на стены и чувствовала, как невообразимо громадны и море, и небо. Ощущала, как давит на нас эта разогретая тьма, и представляла, с какой легкостью она может смыть все это – хижину, с виду такую добротную, мужчин и женщин, сидящих у костров…
– Я как-то раз слышала его, – сказала я. – Как он говорит с матерью. Правда, ни слова не поняла. – Помолчала, глядя на Патрокла. – А она отвечает?
– О да.
– Они близки?
– Сложно сказать. Она ушла, когда ему было семь. – Пауза. – И, кажется, сейчас она выглядит моложе, чем он.
Я осторожно нащупывала почву.
– Должно быть, тяжело оставить ребенка в таком возрасте…
– Не знаю, возможно. Дело в том, что она ненавидела этот брак, вступив в него не по своей воле. Никто ее не спрашивал… Думаю, у нее все это вызывало отвращение. И Ахилл перенял эту черту. – Он взглянул на меня. – Ты, наверное, заметила? Некоторое… пренебрежение?
Да, я заметила, ощутила в полной мере. Однако мне не хотелось углубляться в это. Я чувствовала, что Патрокл наговорил слишком много и позже мог пожалеть об этом.