Нестор улыбнулся.
– Только не тебе.
– Хотел бы я разделить твою уверенность… Но я знаю, каково это – убить друга и жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.
– Я знаю, я помню. Но пока для тебя все сходится к лучшему.
Махаон вскрикнул в соседней комнате. Оба повернули головы, и Нестор чуть приподнялся в кресле.
В следующий миг донесся голос Махаона:
– Простите. Она наложила припарку.
– Теперь ты знаешь, что чувствуют твои подопечные. – Нестор покривился и снова сел. – Старость, – промолвил он, потирая колени.
– Не знаю, что и сказать.
– Достаточно лишь отбросить их. Не ведаю, что еще заставило бы их отступить… Ты слышал, что они уже подожгли один из кораблей Агамемнона?
– Нет, не слышал.
– Вот… – Нестор поднял большой и указательный пальцы, оставив между ними едва заметный зазор. – Вот настолько они близко. – Он выдержал паузу, но затем потерял терпение. – Что они должны сделать, чтобы он вступил в бой?
– Поджечь его корабли.
– Ну ждать осталось недолго. Только вот после его предательства вам придется в конце концов сражаться в одиночку.
– Он все равно рассчитывает на себя.
– Знаю. – Нестор улыбнулся.
Патрокл растер лицо и, когда вновь поднял глаза, заметил, что старик смотрит на него с интересом, без прежней расчетливости во взгляде.
– Тебе ни разу не хотелось выйти из его тени?
– Я вырос в его тени, я привык.
– Но это не ответ, верно?
Патрокл пожал плечами.
– Возможно, это твой шанс…
– Нет. Нет, прекрати. Если я сделаю это, то сделаю для него.
Повисло долгое молчание. Лишь сплетенные пальцы Нестора выдавали его напряжение. Наконец Патрокл произнес:
– Хорошо, твоя взяла, я предложу ему. Но ничего не могу обещать. А теперь мне действительно пора.
С трудом скрывая свой триумф, Нестор проводил его до двери.
– Да, и вот еще что, – сказал он. – Пусть он позволит тебе надеть свои доспехи.
– Что? Ты точно не в своем уме.
– Если они увидят его на поле боя – или решат, что видят его, – это будет стоить тысячи воинов.
Нестор отступил на шаг и следил, как мысли, точно пчелы в улье, роились в голове Патрокла. Сказано достаточно.
– Что ж, попытайся. – Он положил руку Патроклу на плечо. – Никто другой не сможет.
26
На обратном пути Патрокл услышал свое имя и обернулся. Это был его старый друг, Эврипил, – он шел к нему, прихрамывая, со стрелой в бедре. Патрокл бросился к нему, и они неловко обнялись. Эврипил с трудом держался на ногах.
– Выглядит мерзко, – сказал Патрокл, отступив на шаг.
– Не то слово.
– Идем, надо осмотреть рану… – Патрокл взял Эврипила под руку, и они двинулись к лазарету. – Чем скорее ее промоют, тем лучше.
Быстро идти не получалось. Когда же они добрались до лазарета, Патрокл подыскал для друга место у самого края и осторожно опустил на матрас. Затем огляделся в поисках жгута и подобрал окровавленный лоскут, после чего опустился на колени, взялся за древко стрелы и стал тянуть. Эврипил неистово кричал. Патрокл не обращал на это внимания – жалость теперь не к месту. Медленно, с усилием он вытянул стрелу, убедился, что внутри ничего не осталось, и затянул лоскут чуть выше раны. Эврипил повернул голову, и его вырвало. Кто-то из воинов, легко раненный, подошел посмотреть. Он был низок, с копной рыжих вьющихся волос, зачесанных назад, – вероятно, чтобы придать еще немного роста. Патрокл узнал его, но никак не мог вспомнить имени.
– Можешь подержать пока? – попросил он.
Воин взялся за концы жгута.
– Ты как, приятель? – спросил он раненого.
Эврипил попытался ответить, но зубы его были так плотно стиснуты, что он не смог выговорить ни слова.
– Я принесу воды, – сказал Патрокл.
Он поднялся, прикрыв рот и нос от скверного запаха, и огляделся. Многие из раненых просили воды, другие спали или лежали без сознания. Чуть дальше по левую руку явно лежал мертвый. Патрокл увидел женщину среднего возраста: она поила воина, потерявшего глаз.
– Вода? – спросил он, помогая себе жестами. Не все рабы понимали греческий.
Женщина показала в дальний угол, где стоял стол.
Раненых было столько, что приходилось перешагивать через них. Когда Патрокл подошел ближе, то увидел кадку с водой и полдюжины кувшинов рядом. Там же лежали мешки с кореньями, источая запах земли, а над головой покачивалась перекладина с пучками высушенных трав. С десяток женщин сидели за длинным столом; одни растирали травы, другие наносили густую буро-зеленую мазь на отрезки материи. Это был островок деятельной безмятежности посреди моря боли и крови. Патрокл прошел вдоль перекладины и набрал высушенных трав, взял свежих побегов кориандра и тмина, после чего сел за стол и принялся растирать все это в ступке. По столу были расставлены чаши с водой, медом и молоком, все находилось под рукой. Нужно было промыть и перевязать рану, дать Эврипилу болеутоляющего отвара, а после возвращаться к Ахиллу, и желательно прежде, чем тот закипит от злости. Сейчас не было времени раздумывать над предложением Нестора, но, может, оно и к лучшему. Будь у него время на раздумья, возможно, в этот раз выдержка его подвела бы.