Патрокл так спешил закончить с травами, что поначалу и не обратил внимания на девушку, сидящую напротив. Но вот он потянулся за кувшином молока и наконец-то увидел ее: Брисеиду.
– А ты что здесь делаешь?
– Помогаю раненым.
Она подняла голову, и Патрокл увидел, что у нее рассечена губа, а лицо и шея покрыты синяками. В ночь, когда Одиссей сорвал с нее вуаль, ничего этого не было.
– Как ты?
– Все хорошо, жива.
– Я только что был у Махаона.
– Мы слышали, что его ранили. Как он?
– Неплохо. Кости не задеты, рана чистая, насколько я разглядел, – Патрокл старался не таращиться на синяки. – Он несносный пациент…
Брисеида улыбнулась.
– Могу себе представить… – Она подняла руку и тронула губу.
После они работали в молчании. Патрокл закончил растирать травы и попросил:
– Не подашь мне уксус?
Он аккуратно пересыпал травы в чашу, смешал с медом и молоком, размельчил в руках несколько кореньев, положил все в смесь, после чего добавил вина и соли. Он чувствовал, что Брисеида наблюдает за ним. Даже не глядя, видел красные прожилки в белках глаз, следы пальцев на шее.
– Для кого это?
– Для друга… Случайно встретил его. Хотя, кажется, он приходится мне родичем. Не знаю точно, сложно проследить.
– Я принесу припарку, если нужно.
Патрокл направился обратно – оказалось, что пройти по краю шатра легче, хоть и пришлось обтирать спиной жесткую перепачканную холстину. Эврипил лежал бледный и изнуренный, но жгут, по всей видимости, помог: кровь теперь едва сочилась из раны. Воин, что помогал ему, был рад заняться собственными ранами. Патрокл поблагодарил его и стал поить Эврипила болеутоляющим настоем. Рана почти не кровоточила. Не хотелось вновь причинять другу боль, но рану все же следовало промыть… Жаль, что рядом не было Махаона, он бы дал совет. В конце концов Патрокл решил, что чистота раны имеет первостепенное значение. Столько воинов умирало на его глазах от гангрены – хуже нее была только моровая язва…
Подошла Брисеида.
– Значит, вот он…
– Поможешь промыть рану?
Патрокл снова взял чашу и влил еще болеутоляющего настоя в рот Эврипилу. Это требовало немало усердия и терпения: Эврипил постоянно кашлял и должен был отдыхать между глотками. Брисеида начала омывать ногу мягкими, но уверенными движениями. Время от времени она наклонялась, чтобы взглянуть на рану. Затем осторожно сдавила пальцами по краям, прислушалась. Патрокл посмотрел на нее с недоумением. Брисеида сообщила:
– Кажется, все хорошо, рана чистая.
Ее слова как будто придали Эврипилу свежих сил, и он допил остатки настоя. Патрокл вытер ему подбородок и осторожно уложил его голову на матрас.
– Вот так, тебе станет лучше.
У Эврипила закатились глаза, и через пару минут он уже крепко спал. Патрокл тотчас взглянул на Брисеиду.
– Ты уверена, что рана чистая?
– Насколько я могу судить, да.
Она проводила его до выхода. В какой-то момент им пришлось пропустить четверых воинов с носилками. Несколько секунд они стояли лицом к лицу, но так и не нашлись, что сказать. Или что стоило бы говорить. Патрокл протянул руку и осторожно тронул ее лицо.
– За что это все?
– Наверное, недостаточно постаралась перед Ахиллом. И то правда, надо было солгать.
Он покачал головой.
– Это не навсегда.
– Как знать…
– Нет, поверь мне. Все меняется. А если нет, то нужно брать и менять самому.
– Твоими бы устами…
– Тебе выпадет шанс. Однажды. И тогда хватайся за него обеими руками.
– Одиссей говорил, что Ахилл звал меня женой.
– Да, я был при этом.
Брисеида пожала плечами.
– Похоже, нашлась еще причина.
На этом они и расстались. Патрокл прошел сотню шагов и обернулся. Брисеида стояла у шатра и смотрела ему вслед.
27
Ахилл ждал на ступенях веранды.
– Где ты был? – спросил он отрывисто.
Нет ни времени, ни желания объяснять. Патрокл прошел мимо и бросил через плечо:
– Да, Махаон ранен.
– Сильно?