Я заслышала их шаги и напряглась. Ахилл и Приам говорили вполголоса, и я не могла разобрать слов. Через некоторое время они замолчали, и в этом молчании таилось больше угрозы, чем в словах. Мне показалось, что Приам обходит повозку, чтобы еще раз взглянуть на тело Гектора. Но затем повозка качнулась, и я поняла, что он взобрался на козлы. Тихо зазвенел колокольчик, поводья хлопнули по спинам мулов, и повозка тронулась с места. Холодная кожа Гектора терлась о мою щеку.
Площадка была вся в рытвинах, и даже когда повозка покатила по тропе, колеса то и дело попадали в ямы. Я держалась за Гектора, чье тело, обвязанное полосками шерсти, оказалось более устойчивым. Я чувствовала, что сама холодею, как труп, все мое тело свело судорогой. Но разум лихорадочно работал. Мне представлялась сестра и ее супруг, Леандр, тепло и безопасность их крова – и все это под знаменем вожделенной свободы. Я снова могла стать собой – не вещью, но женщиной – вновь обрести семью, друзей, какое-то значение в жизни… Сколь бы мимолетной ни была эта радость, разве все это не стоило риска?
Но чем больше я раздумывала над этим, тем безумнее казалось мне это стремление к свободе. Если Приам обнаружит меня прежде, чем мы окажемся в Трое, то запросто может согнать меня с повозки – возможно, прямо посреди поля битвы. Те трогательные воспоминания о маленькой девочке, которую он когда-то развлекал фокусами, ничто в сравнении с его долгом перед гостеприимством Ахилла. Он не стал бы рисковать кратким перемирием ради меня.
Но даже если бы мне удалось добраться до Трои и разыскать сестру, что меня ждало? Несколько недель счастья, омраченного страхом, – и вот я уже пряталась бы в другой башне, в окружении других напуганных женщин, в ожидании, когда падет другой город. В ожидании, когда Агамемнон спустит с поводка тысячи пьяных воинов. Я слышала о его намерениях относительно Трои, его и Нестора. Все мужчины и мальчики будут убиты – включая и мужа моей сестры, – беременным пронзят животы, чтобы исключить рождение мальчиков, а участь всех прочих женщин известна: насилие, побои, увечья и рабство. Некоторых из женщин – скорее уж молодых девушек царских и знатных кровей – поделят между собой цари. Но я как бывшая невольница была лишена подобной привилегии. Я запросто могла оказаться среди простых женщин, сносить удары изо дня в день и ночами спать под хижинами. Или, хуже того, предстать перед Ахиллом и понести наказания, неизбежные для беглых рабов. Можно было и не надеяться на милосердие – я знала, насколько мстителен Ахилл…
«Приам прав, – подумала я, – это безумие».
Я смотрела в рассветное небо и пыталась сообразить, как мне теперь выпутаться. Я оказалась в ловушке. Теперь оставалось только лежать рядом с Гектором и ждать, пока повозка не остановится. Если она остановится… Завидев Ахилла, караульные запросто могли пропустить их, не останавливая. Повозки, что выезжали из лагеря, никто и не обыскивал.
Но вот повозка замерла. Ахилл шагал рядом, и я чувствовала его присутствие каждую секунду времени. Теперь же ощущение обострилось до предела. Так прошло несколько минут, затем я услышала, как Ахилл разговаривает с часовыми. Позвякивали в упряжи колокольчики. Приам вздыхал и покашливал – полагаю, от напряжения. Мне тоже хотелось откашляться. Я представила во рту вкус лимонов, набрала слюны и сглотнула, чтобы унять зуд в гортани. Слышно было, как Ахилл смеется вместе с воинами.
В любую секунду повозка вновь могла тронуться с места. Времени не оставалось. Я выбралась из-под покрывала, угрем перебралась через борт повозки и сползла на землю. И сразу зашагала прочь. Холод сковал мускулы, мною овладели страх и отчаяние, липкий пот покрывал тело, кожа еще хранила запах Гектора… Я ощущала на себе цепкий взгляд Ахилла, но мне не хватило смелости, чтобы обернуться и посмотреть, действительно ли он глядит на меня. Хотелось бежать, но я знала, что это лишь привлечет внимание, поэтому плотнее завернулась в накидку и пошла быстрым, но ровным шагом. Я не замечала, куда иду, и постоянно спотыкалась о подол туники. И готова была в любой момент услышать свое имя.
Лагерь уже просыпался. Воины, что пили накануне, зевали и требовали еды. Женщины таскали хворост для костров. Ветер растрепал мои волосы и одежду. Я направилась к группе женщин и попыталась смешаться с ними, даже подхватила пустое ведро, чуть склонившись набок, как если б оно было полное. В конце концов собралась с духом и оглянулась. И поняла, что весь этот спектакль лишен смысла. Повозка Приама уже выкатилась за ворота. Ахилл постоял немного, вскинув руку в прощальном жесте, затем развернулся и зашагал к своему жилищу.