– Ну что, давай я провожу тебя в комнату? – предложил Алекс девочке, откашлявшись.
Юкичо сначала удивилась, по ее глазам было видно, что она не понимает, почему бы ей не пойти домой, но через мгновение успокоилась и согласно кивнула.
Дома на Пустоши-14 строились по понятному принципу – однокомнатное или двухкомнатное жилье в зависимости от того, живет человек один или с кем-то. Свадьбы на планете не устраивали, ссылаясь на секретность объекта и, как следствие, невозможность официальной регистрации. Однако, как и следовало ожидать, сожительствовать это людям не мешало. Вот только уговорить администрацию переселить новоиспеченную пару в жилье на двоих было не так просто. Алексу помогла его высокая должность.
Некоторые горожане не очень понимали этой логики – зачем давать две комнаты парам, когда они все равно спят вместе? По большей части этими горожанами были одинокие люди, смутно представляющие себе, что такое совместная жизнь.
Поскольку чета Аманатидис спала в комнате Алекса, Юкичо отвели в спальню Линды, которая сразу же выдавала свою принадлежность обилием высоких платяных шкафов и массивным комодом с занавешенным сейчас зеркалом, настолько непохожим на всю шаблонную мебель города, что девочка не могла отвести от него глаз.
– Красивый, правда? – спросил Алекс, позабавленный реакцией ребенка на деревянного динозавра из позапрошлого века.
Юкичо, не переставая разглядывать комод, задумчиво кивнула.
– Мы его с Европы привезли, – начал рассказывать Аманатидис, погружаясь в приятные воспоминания. – Он в какой-то степени фамильный. Был у прабабушки Линды, потом у бабушки. А вот ее мать совсем не хотела перевозить эту махину к себе, так что от бабушки комод перешел к Линде. Она всегда очень его любила. У него, знаешь, такой родной запах. Натуральный и напоминающий детство…
– Алексайос, – перебила Алекса Юкичо. – Я кое-что услышала сегодня.
Хозяин дома оказался немного сбитым с толку, потому что ушел довольно глубоко в себя и не ожидал такого внезапного возвращения в мир реальный. Он перевел глаза на девочку и заметил, что лицо той напряжено и напоминает выражение Асафа в переговорной – словно она хочет что-то сказать, но сомневается, что ей поверят.
– Что же ты услышала? – Алекс опустился на одно колено, его глаза оказались почти на одном уровне с глазами ребенка.
– Голос, – неуверенно ответила Юкичо, глядя куда-то в сторону. – Он прозвучал где-то рядом, но я огляделась по сторонам – там никого не было.
– И что же сказал голос? – Алекс насторожился.
– Он сказал… – девочка замолчала и поджала губы. Вид у нее был встревоженный – она словно сама сомневалась в том, что намеревалась сказать. Но следующие ее слова прозвучали очень решительно: – Он сказал: «Убить их!».
Выйдя из комнаты, Аманатидис направился на кухню, где его ждала Линда. Она была единственным человеком, которому он мог доверять полностью. Нужно было поделиться с ней опасениями. Все рассказать. Откуда девочка узнала? Те же самые слова сказал Асаф. Неужели тот, кто стоит за бунтом, был в доме Аракава и говорил с родителями девочки? Неужели она слышала эти слова там, но почему-то не хочет выдавать его имя? Она сомневалась. В чем же дело?
– Дорогой, – Линда растягивала слова, чтобы их было проще понять. С каждым днем ее речь становилась все хуже. – Сегодня творился настоящий кошмар…
– Так ты уже слышала? – перебил жену Алекс и затараторил: – Просто ужас. Столько людей погибло. Но я думаю, что все это было не спроста. Ты не видела того, что там произошло. Они все двигались словно по указке. За этим точно кто-то стоит. И он раздавал указы заранее. Поэтому…
Тут он замолчал, переведя взгляд с пола на Линду – та была ошеломлена.
Как оказалось, ей ничего не было известно о столкновении на площади. Но рассказать о том, что беспокоило ее весь вечер, она смогла только после того, как выслушала рассказ мужа о происшествии и выплакалась. Градус страха и беспомощности дошел до предела.
– Так о каком кошмаре говорила ты? – тихо спросил Алекс, прижимая жену к себе и поглаживая ее голову, покоящуюся на его груди.
– Днем, – Линда периодически всхлипывала, из-за чего ее речь было еще труднее разобрать. – Наверное, тогда же, когда это у вас там началось, на меня что-то нашло.
Алекс напрягся, по его спине пробежал холодок.
– Не понимаю, что это было, – продолжала жена. – Но такая злость взяла, я даже не могла сопротивляться. А еще странные мысли в голове, будто чужие. И одна особенно четкая – «Убить их!».
Сон никак не приходил, тяжкие мысли наполняли голову так, словно имели реальную форму и были отлиты из свинца. Единственная правдоподобная теория, которую удалось составить Алексу, разваливалась, оставляя после себя хаос необъяснимых вещей и один вопрос: здесь творится что-то сверхъестественное или уже нельзя доверять любимой жене?