— Ждём результатов, — сообщили ему с того конца провода.
— А что по отпечаткам?
— По ним есть кое-что интересное. Мы установили четыре разных группы отпечатков пальцев. Одна принадлежит пострадавшему, ещё две — хозяину машины и его жене. А вот последний отпечаток, точнее, его часть, снятая с ручки задней правой пассажирской двери — не удалось идентифицировать. Отпечаток смазан и потребуется какое-то время на его восстановление. Если получится и будет совпадение по нему, я сообщу.
— Камсахэё, сонбэ. — Тхэён, пару секунд помолчал и уже было собрался отключаться, но повинуясь наитию, задал ещё вопрос. — Вы уже внесли отпечатки в базу?
— Нет, — было ему ответом.
— Можете попридержать последний отпечаток для меня? Нужно кое-что проверить.
— Так мне не заниматься им? — спросил озадаченный лаборант.
— Обязательно заниматься, только, полученные данные сразу мне, минуя компьютер.
— Хорошо, инспектор, если будет результат. Я не гарантирую восстановление отпечатка.
— Дайте мне хоть что-нибудь!
— Я буду стараться, инспектор.
Повесив трубку, Тхэён поднял взгляд от столешницы, осмотрел зал. Коллеги были заняты каждый, своим делом, и вряд ли, кто-нибудь из них прислушивался к состоявшемуся диалогу. А даже, если кто и услышал, маловероятно, что заложит начальству за сокрытие улик. Да и какое это сокрытие — небольшая отсрочка, всего лишь.
Двое, в форме сотрудников NIS, вошли в участок вскоре, после разговора Тхэёна с лабораторией. Они, сразу направились в кабинет старшего инспектора, а вскоре, на ковёр был вызван и сам Тхэён.
Разговор был не из приятных. Намекнув на тот факт, что по Республике, в настоящий момент, может разгуливать Северокорейский шпион, они потребовали передать им все материалы по раненному коллеге и по пропавшей девочке, до кучи.
«Видимо, ЫнГук уведомил управление, раз они так быстро примчались и уже в курсе событий» — подумал Тхэён, направляясь к своему столу, за затребованными документами. Впрочем, по ЛиРа он ещё ничего не успел накатать, так что, придётся нисовцам довольствоваться везунчиком СуЕном.
«И насчёт визита месячной давности я был прав, подстреленный приезжал по её душу» — вспомнил свои недавние рассуждения инспектор, возвращаясь обратно. Он передал служивым документы, извинился за их неполноту.
— Составьте отчёт по проделанной работе и передайте своему начальнику. Дальше, мы сами им займёмся, — услышал он в ответ. Затем, вежливо попрощавшись, разведчики удалились, а Тхэён остался один на один с начальником.
— Ты что вытворяешь, зачем ты побеспокоил уважаемого человека в его доме, без предварительного согласования?! — взялся с места в карьер ЫнГук.
— Я действовал по наитию, босс, — ответил заготовленной фразой инспектор.
— Твоё наитие обернулось мне несколькими минутами позора! Чтобы больше такого не было, понятно?!
— Так точно, босс! — изобразил покорность Тхэён. Спорить, или доказывать свою правоту тут было бесполезно, и он это давно усвоил. Проще пойти на поводу у руководства и забыть «напутствия» сразу, как только закроется за спиной дверь начальственного кабинета.
Босс внимательно оглядел вытянувшегося перед ним подчинённого и произнёс, уже спокойным тоном:
— Как закончишь составлять отчёт, объяви-ка эту ЛиРа в национальный розыск.
Конец второй главы.
Глава 3
Сеул, второе апреля.
Будильник у ЁЛин очень громкий. Я слышу через стену как он надрывается, пытаясь поднять свою хозяйку. По моим ощущениям сие вопиющее посягательство на сон продолжается целую вечность.
«Вот ведь, зараза!»
Поняв, что о «стране грёз» можно забыть, пока беснуется это злобное чудовище, заставляю себя вылезти из-под одеяла, топаю в комнату онни. Вхожу без стука, ибо, если верещащий будильник не поднял женщину, то моё робкое поскрёбывание в дверь подавно не справится с данной задачей.
Так и есть! В полутёмной — ЁЛин, откровенно пренебрегает шторами — комнате витает стойкий запах перегара, а сквозь пронзительную трель доносится могучий, совсем не девичий храп, который, почему-то, в отличие от искусственных рулад, через стенку не пробивается. Даю отбой побудке. С наслаждением осязав тишину, бужу онни. Ну, как бужу — пытаюсь растолкать бесчувственное тело.
«Вставай, Кибальчиш, белые в городе!» — мысленно подбадриваю я ЁЛин. Но Кибальчиш, судя по всему, накануне, был настолько синий, что сейчас ему было глубоко фиолетово до моих взываний. — «Совсем меры не знает девка, полулитру в одну харю приговорила. А ведь, сама вчера предупреждала, что ей на работу нужно, мол, третий день её отсутствия, без весомой на то причины, начальник не переживёт»