— Её выбросило на берег приливом, — между тем, продолжала свой рассказ ЁнСо, — а я нашла бедняжку, и выходила, вопреки заверениям врачей, в один голос твердивших, что с её раной не выжить…
Слушавший рассказ Тхэён, хотел было уточнить о характере раны девочки, но его мозг вычленил куда более важную информацию из потока слов.
— Нунним, вы сказали, что ЛиРа выбросило на берег. Она не местная?
— А вы, разве, не знаете? — сделала удивлённые глаза ачжумма. — Она тольпукчжа!
Дальше можно было не продолжать разговор. Инспектор быстро сложил два плюс два, и результат ему не понравился.
«Ой, не зря тут нисовец околачивался. По её душу приехал, наверняка. В прошлый раз не получилось беглянку настигнуть — олень помешал, а вчера — это была вторая попытка. Только, что же между ними произошло? Девочка оказалась не той, за кого себя выдавала, а разведчик её раскрыл? А дальше? Она, каким-то образом завладела оружием нисовца, да пристрелила того, предварительно, отведя в укромное место. Логично? А трусы, может и не её, вовсе. Сколько парочек используют теплицы в качестве временного укрытия от посторонних глаз? Внутри тепло, да и земля мягкая…»
— Нунним, напомните, пожалуйста, какого числа ЛиРа выписали из больницы? — поинтересовался Тхэён. Сбитая с толку, в общем-то, напрямую не относящимся к делу, каверзным вопросом, ЁнСо промедлила с ответом дольше обычного. Ей на помощь тут же пришла Сонэ.
— Хальмони, ну что вы, это было двадцать первое число, — подсказала она ЁнСо нужную дату. Суровый взгляд ачжуммы, брошенный в сторону невестки, был той ответом.
— Камсахэё, — сделав вид, что не заметил безмолвной сцены, поблагодарил женщин Тхэён. — Вы не возражаете, если я отлучусь — мне нужно позвонить в участок.
Женщины не возражали. Виновато улыбнувшись, инспектор встал, поклонился и вышел на улицу.
— Помнишь дело о покушении на убийство, месячной давности? То, где в нисовца стрелял ревнивый муж? — напряг дежурного Тхэён, как-только дозвонился до участка. — Отлично! Найди мне дату, когда его подстрелили… Двадцать третье марта? Спасибо, на этом всё, хотя… подожди. Пришли мне его фотографию, она должна быть в архиве.
Собеседник, на том конце провода, ненадолго замолчал, а в трубке было слышно лишь сопение и клацанье кнопок мышки. Затем, голос вернулся:
— Инспектор, я переслал вам фотографию. И ещё, Чон-сонбэ, я вспомнил, где видел пропавшую девочку. Вам будет интересно узнать.
— Слушаю, — навострил уши Тхэён.
— Инспектор, я взял на себя смелость переслать вам два ролика. Посмотрите их, так будет нагляднее, чем рассказывать. Очень занимательные видео.
— Камсахэё. Больше ничего для меня?
— Нет, Чон-сонбэ.
В дом Тхэён вернулся в состоянии глубокой задумчивости. Видео, что прислал ему дежурный, действительно, впечатляли. Особенно, первое, в котором, девочка с фиолетовыми глазами танцевала на сцене «Острова». В этом клубе он ни разу не был, но молва о нём ходила неоднозначная. Наркотики, проституция, уклонение от уплаты налогов… — такие слухи распространяли между собой его коллеги. Правда, проверить их не было возможности — заведением владел Мун КванГо — весьма влиятельный человек в «верхних» кругах, хорошо прикрывший тылы. Да и доказательств нарушения закона нет. А попробуй их собери — тут же укажут на место!
Второй ролик, менее впечатляющий, но не менее информативный для инспектора — репортаж местного новостного канала, посвящённый, надо же, ЛиРа! В нём рассказывалось, как девочка спасла тонущего мальчугана, затем, о ней самой, включая краткую биографию и интервью с её родственниками. Весьма занимательное интервью, между прочим.
После просмотра обоих роликов у Тхэёна появилось ещё больше вопросов, и не только о пропавшей. Внезапно, инспектор осознал, что влез во что-то большее, чем два, по началу, не связанных друг с другом, рядовых дела. И если он продолжит их раскручивать, может оказаться погребённым под лавиной, спущенной сверху.
— Вам знаком этот мужчина? — спросил Тхэён, положив телефон с фотографией СуЕна перед женщинами. Те, принялись внимательно разглядывать изображение, и по их лицам было понятно, что они видят его впервые в жизни. Первой нарушила молчание ЁнСо.