«Интересно, и какой получится айдол из немой девушки?» — мысленно ухмыляюсь я на вопрос собеседницы. — «Да и порядки там у них судя по всему… — чихнёшь не в ту сторону и штрафом наградят, многомиллионным. Ну её нафиг, эту карьеру».
Отрицательно мотаю головой и сажусь на своё место. Промачиваю пересохшее горло подостывшим чаем.
— А зря! — неверно понимает мой жест ЁнИль. — Думаю, если ты подашь к нам заявку, то пройдёшь конкурс в трейни. Ты сможешь выступать в группе в качестве ведущего танцора. Ты знаешь, как сильно привлекает внимание хорошее хорео!
«Не знаю и знать не хочу. Лучше выкладывай, что там у тебя за информация о работе» — отмахиваюсь я от назойливой девушки. Включаю телефон и набираю текст.
— Ой, прости, я увлеклась, — сникает ЁнИль. — В общем, мой паре… мой бывший парень, он работает барменом в известном клубе в Каннамгу. У них там регулярно проводятся танцевальные шоу. Я сама хотела пойти туда, но мне контрактом запрещено выступать без ведома Агентства. Я могу попросить его порекомендовать тебя на просмотр.
«Вот это уже другое дело» — удовлетворённо киваю, соглашаясь на предложение девушки. — «Мне, главное, попасть, а там и о перспективах можно подумать».
— Оставь свой номер, я тебе позвоню, как всё устрою, — продолжает ЁнИль, и я во второй раз за день зависаю. Я же не знаю своего номера телефона! ЁЛин не удосужилась его записать, а самостоятельно выяснить всё руки не доходили.
Открываю набор номера и показываю экран ЁнИль, предлагая ей самой вбить нужные цифры.
«Раньше бы так спокойно девушки оставляли мне свои номерки. В прошлой жизни» — приходит на ум крамольная мыслишка, пока айдолка тычет наманикюренными пальчиками в виртуальную клавиатуру моего телефона. Она быстро заканчивает простые манипуляции и совершает вызов. А когда её сотовый разрождается мелодией звонка, подтверждая правильность набора, сбрасывает и отдаёт трубку владелице.
— Я постараюсь завтра его набрать. Сегодня ЫГун уже на работе и не возьмёт трубку, а утром он спит. Так что рассчитывай на середину дня. Завтра я работаю во вторую смену с вечерними группами. И если ответ будет положительным, к сожалению, не смогу составить тебе компанию. Но я буду болеть за тебя! Файтинг, ЁнМи!
Повторяю жест ЁнИль и улыбаюсь в ответ. Поборемся!
Обе кисти прихватывает одновременно. Спазм скручивает ладони и выворачивает пальцы в суставах. Да так, что я, выпучив глаза от боли, заваливаюсь со стула на пол. Жаль, что закричать не могу, иначе мой вопль оглашал бы сейчас весь подъезд. А спазм и не думает завершаться. Наоборот, идёт по нарастающей, всё больше скручивая ладони.
«Как же больно! Больно! БОЛЬНО! А-а-а-а!»
Это не похоже на сведённую мышцу, ощущения не те. И даже когда сводит палец на ноге — вполне терпимо. А тут, как будто все пальцы сами собой вот-вот выломаются из суставов, а кисти сложатся пополам — вдоль. Такого не пожелаешь и врагу.
Спазм продолжается минут десять, в течение которых от боли я полностью теряю контроль над происходящим, а когда обретаю возможность соображать, сквозь залитые слезами глаза вижу, как перепуганная ЁнИль трясущимися руками что-то набирает на телефоне.
«Скорую вызывает, наверное. Совсем не к месту» — соображаю я, и делаю попытку подняться с пола. Вполне удачно. Кое-как завладеваю своим телефоном, пишу, чтобы отменила вызов. Очень настойчивым тоном пишу. ЁнИль, к счастью, прислушивается и, извинившись перед собеседником на том конце провода, завершает звонок.
— Что с тобой? — спрашивает она, заглядывая мне в глаза. Приходится врать не на шутку взволнованной девушке.
[Кисти свело. Прости, что напугала. У меня такое бывает иногда, наверное, от нервов]
— И ты не знаешь точно? Тебе нужно показаться врачу!
Чтобы не разводить демагогию, соглашаюсь со столь железным утверждением и прощаюсь с девушкой. Засиделся я в гостях…
Уже в дверях ЁнИль обнимает меня и тихо произносит: — Береги себя, ЁнМи.
Конец тринадцатой главы.
Глава 14
Сеул, четырнадцатое и пятнадцатое апреля.
Мина открыла глаза. Ей показалось, что она задремала буквально на пять минут, а оказалось, проспала почти три часа. На улице уже стемнело. Кресло, в котором она заснула, вряд ли предназначалось для этих целей. Шея затекла, а спину ломило из-за неудобной позы, которую приняло расслабившееся тело девушки. Мина встала, сделала несколько простых упражнений, разминаясь, благо пространство больничной палаты позволяло, сбегала в туалет. Её омони (мама. Прим. автора) тоже спала, и должна была проснуться к грядущему ужину.
Мина находилась в больнице с самого утра, и СуНа даже пыталась прогнать дочь, чтобы не просиживала штаны почём зря.
— Что со мной может случиться под присмотром опытных врачей? — задала она резонный вопрос. — Операция прошла успешно, и всё, что осталось, — это ждать восстановления. Так что иди-ка ты доченька домой. Нечего тебе здесь делать.
Но девушка и не думала уходить. Сегодня у неё выходной, и на весь день можно было забыть про ресторан. Правда, получалось плохо. Ей на ум постоянно лезла проклятая девчонка и не менее проклятый рейтинг. Она не стала рассказывать о нём омони, побоявшись, что та разнервничается из-за неприятной новости. А нервничать СуНе было категорически запрещено. Между тем, Мина тоже решила оградить себя от ненужных переживаний, и со вчерашнего вечера не проверяла карточку ресторана на «Kakao Map». Смысл, если ничего уже не поделаешь? Те несколько отзывов, что обвалили до того идеальный рейтинг, изобличали ресторан в чрезмерном завышении цен и, якобы, уходе от традиционной кухни. И непонятно, что больше взбесило Мину: то, что ЁнМи воспользовалась моментом, чтобы обойти запрет на использование мяса, или то, что посетители не слишком вникали в суть происходящего, когда оставляли свои гневные, но расплывчатые комментарии. Во всяком случае, в чём Мина убедилась, когда приехала, — это что ЁнМи не меняла цены на классическое меню. А вот насчёт рецептур она ничего не могла сказать — надо было разбираться с каждым случаем отдельно. Что она и планировала сделать сегодня, заодно дав обратную связь всем недовольным.
Вчера она кое-как закрыла смену, даже не сделав сверку и не посчитав кассу. И по идее нужно было всё доделать, чтобы не оставлять лишнюю работу на завтра. Но ей абсолютно не хотелось разбираться в том, что наворотила немая девчонка.
«Во сколько вон там может быть убыток?» — думала Мина, вслушиваясь в ровное дыхание матери. — «Никак не больше дневной выручки. Скорее, даже меньше. Тысяч двести. Как раз хватит зарплаты ЁнМи, чтобы закрыть разницу. А остальное пойдёт на возмещение морального ущерба… Нормальная девочка была, работящая… что ей на месте-то не сиделось? Наверняка всё дело в чёболе! Стоило его захомутать, и решила, что теперь всё можно. Небось сидит сейчас с ним в ресторане, уши развесила. А может, и того, — в постели с утра кувыркаются… с его-то репутацией бабника. Щибаль!»
Мина вдруг поняла, что дико завидует девчонке: несмотря на свой недуг, с лёгкостью, вытянувшей счастливый билет в красивую жизнь. В то время как ей, изо дня в день приходится прикладывать значительные усилия, чтобы просто существовать. Не говоря уже о личной жизни. Ей двадцать шесть, а её единственный поцелуй остался где-то далеко позади. Некоторые соседи уже называют её «аегусси», намекая, что, мол, засиделась она в девках. И откуда только прознали? Ещё немного и начнут открыто скалиться!
— Мина, доченька, включи телевизор, там сейчас моя дорама будет, — доносится до девушки голос проснувшейся матери. Она нащупывает на столике пульт, не глядя жмёт кнопку. — Ты что-нибудь ела? — добавляет женщина, когда на экране появляется изображение.
— Да, омони, я сходила в кафе, пока ты спала, — не задумываясь соврала Мина. Есть ей совсем не хотелось.
— Я могу поделиться с тобой ужином. Всё равно весь не съем. Тут так хорошо кормят!