— Потерь?
— Она также потеряла свою дочь.
Джейн вдруг вспомнила слова Ирис о том, что она живет одна. Что не имеет семьи.
— Ее дочь умерла?
— Предполагаю, что да. Я не упомянул об этом в своем отчете, потому что это не имело отношения к инциденту в «Красном Фениксе». У Ирис и Джеймса была четырнадцатилетняя дочь, которая исчезла двумя годами ранее. Никаких следов девочки обнаружено не было.
— Иисусе, — проговорил Фрост, — мы и понятия не имели. Она ничего об этом не сказала.
— Она не из тех женщин, которые нуждаются в чьей-то жалости. Но я помню, что, глядя в ее глаза, видел в них боль. Такую боль, которую я и вообразить не смогу. И, тем не менее, такую невероятную выдержку, — Цукер немного помолчал, словно почтив память о горе женщины.
Это была боль, которую Джейн и представить себе не могла. Она подумала о своей дочери Реджине, всего двух с половиной лет от роду. Представила, как пытается жить дальше, год за годом, не зная, жив или мертв ее ребенок. Только это уже могло довести женщину до безумия. И затем вдобавок потерять еще и мужа…
— После любой трагедии, — заявил Цукер, — всегда есть последствия. Но то, что произошло после событий в «Красном Фениксе», вышло за рамки и полностью раздавило ближайших родственников. Словно к этой резне прилагалось проклятье. И оно продолжает собирать все новые и новые жертвы.
В комнате внезапно стало холоднее. Настолько, что руки Джейн начало покалывать от мороза.
— Что вы имеете в виду, говоря о проклятье? — спросила она.
— В течение месяца произошло много плохих вещей. Детектив Стейнс неожиданно упал и умер от сердечного приступа. Лаборант, работавший на месте преступления, погиб в автокатастрофе. Жена детектива Ингерсолла умерла от инсульта. И, в конце концов, пропала одна девушка.
— Что за девушка?
— Шарлота Дион. Семнадцатилетняя дочь Дины Мэллори, одной из жертв, погибших в ресторане. Спустя несколько недель после того, как Дина была застрелена в «Красном Фениксе», Шарлотта исчезла во время школьной экскурсии. Ее так и не нашли.