Это мечта всех судов сопровождения: увидеть, как немецкая подлодка идет на поверхность и точно знать, что она попалась. Когда лодка всплыла, “Бульдог” открыл огонь из всех орудий, которые у нас были. В лодке должен был быть отчаянный шум, пока снаряды и пулеметный огонь горохом сыпались на ее обшивку. Вероятнее всего, там была совершенная паника Они повалили из лодки просто толпой. Некоторые пытались воспользоваться оружием, но мы все были так близко, что открыли пулеметный огонь, и они или были убиты, или попрыгали за борт. Двадцать или тридцать, полагаю, только барахтались в воде. Но лодка не затонула. Обычно ожидалось, что команда, покидая лодку, устанавливает взрывное устройство, и лодка тонет — навсегда, — но эта не затонула. Она осталась на поверхности, и команда не сделала попытки затопить ее. Наш командир сразу же это понял и сказал: “Хорошо, мы возьмем ее на абордаж”. Мы к тому времени были, наверное, всего в 300 ярдах от нее. Раздались звуки трубы, призывающей членов абордажной команды в лодку, гребную шлюпку на фишбалках. Капитан повернулся ко мне и сказал: “Младший лейтенант, вы будете командовать шлюпкой”. Когда я пришел на палубу, помощник старшего артиллериста раздавал револьверы, снаряжение и спасательные жилеты.
Моя команда из семи или восьми человек садится в лодку — поразительную лодку вроде вельбота, с заостренными носом и кормой и пятью гребцами, тремя с одной стороны и двумя с другой, — и мы опускаемся, пока лодка не оказывается в воде. В Атлантическом океане большие волны, тебя бросает взад-вперед, и когда мы опустились на 6 футов, я кричу: “Отдать шплинты”, и матросы на носу и на корме вытаскивают шплинты из талей, которые держат лодку на весу. Теперь шлюпку ничего не держит в воздухе, кроме стапеля, похожего на согнутый палец, матрос становился рядом со стапелем, и по мере того как “Бульдог” опускается, шлюпка оказывается на гребне волны. Это может быть очень неприятным, так как она может перехлестнуть и залить тебя. На этот раз нас спустили прекрасно, и мы начали грести.
Тем временем «Обретиа» подбирал из воды оставшихся в живых, что было сделано с величайшей эффективностью. Их подобрали почти сразу, и коммандер Бейкер-Кроссуэлл, наш командир, закричал “Обретии” через “тэнной”: “Спустите их вниз, быстро”. Их спровадили, так чтобы они не видели, что делается на поверхности. Если бы кто-нибудь из немцев увидел, как мы поднимаемся на борт их лодки, он мог бы как-нибудь сообщить об этом в Германию.
Мы подвели вельбот к борту подлодки, она называлась U110, баковый гребец выпрыгнул и закрепил шлюпку. Мне пришлось перелезть через гребцов, прежде чем спрыгнуть на немецкую лодку. Она была ужасно круглая и скользкая. Я вытащил револьвер, прошел по обшивке и по закрепленной лестнице забрался в рубку. С радостью говорю, что там никого не было, но круглый люк диаметром в 2 фута, к моему удивлению, был закрыт. Это заставило меня задуматься: не осталось ли кого-нибудь на корабле. Когда я спустился в лодку, я поводил револьвером, чтобы сразу выстрелить, если бы там кто-нибудь затаился и вдруг появился бы. Я спустился прямо в центральный пост, и это был самый опасный момент. Я был легкой мишенью, так как обе руки у меня были заняты.
К счастью, все еще не было признаков того, что кто-либо тут есть, и я прошел прямо из конца в конец через всю лодку, через незакрытые водонепроницаемые двери, чтобы убедиться, что на ней никого нет. Установив, что команда оставила корабль, я крикнул своему сигнальщику Поллоку, стоявшему на мостике с сигнальными флажками. Я сказал ему: “Передайте на «Бульдог»: «Все чисто», а остальным членам команды велел спускаться вниз. Они все спустились, оставив наверху сигнальщика, чтобы поддерживать связь с “Бульдогом”. Я приказал очистить субмарину от всего — документов, оборудования — всего, что мы могли без труда забрать в тот день. Я составил цепочку: два человека на палубе, два человека в рубке и так далее, вниз по трапам, и мы приготовились передавать наверх все, что попадется нам в руки.
Мы начали конечно, с книг, сняли все книги со всех полок, все пособия по навигации, пособия по кораблевождению, книги шифров... все. Затем, еще до того как мы погрузили хоть что-нибудь из добытого, мы столкнулись с серьезным затруднением. Наш вельбот попал в сильное волнение и разбился о борт подлодки. Мы просигналили “Бульдогу”, и командир распорядился, чтобы другой из наших эсминцев, “Бродвей», выслал шлюпку. “Бродвей” был бывшим американским эсминцем, старого типа, с четырьмя трубами. К счастью, на нем были моторные лодки, а не гребные шлюпки, такие лодки очень удобны на небольших расстояниях.