«Территория университета стала кладбищем для большинства малиновок, отважившихся поселиться там весной», — отметил Уоллес. Но почему? Вначале он предположил, что дело в каком-то нервном заболевании, но вскоре стало, что, «несмотря на заверения органов, ведавших инсектицидами, будто их ядохимикаты безвредны для птиц», малиновки все же погибали от отравления; у них наблюдались хорошо известные симптомы: потеря равновесия, судороги, конвульсии и смерть».
Ряд фактов говорил о том, что малиновки отравлялись не столько из-за непосредственного контакта с инсектицидами, сколько из-за того, что они съедали земляных червей. Случайно земляных червей скормили подопытным ракам, и все раки мгновенно подохли. Подопытная змея, отведав таких червей, забилась в судорогах. А ведь весной земляные черви — это основная пища малиновок.
Основное звено в цепи загадок было суждено найти д-ру Рою Баркеру, работавшему в естественноисторической службе Иллинойса в г. Урбана. В работе, опубликованной в 1958 году, д-р Баркер проследил, каким образом судьба малиновки оказалась связанной через земляного червя с болезнью вязов. Деревья опрыскивают весной (из расчета 2–5 фунтов ДДТ на дерево высотой 15 метров, что составляет 23 фунта на акр там, где вязы растут густо), а также зачастую в июле примерно половинной дозой ядохимиката. Мощные опрыскиватели направляют струю яда на все части самых высоких деревьев, непосредственно убивая не только жука-короеда, но и других насекомых, включая тех, которые помогают опылению, а также хищных пауков и жуков. Яд образует прочную пленку на поверхности листьев и коры, не смываемую даже дождями. Осенью листья опадают, скапливаются влажными кучами и начинается медленный процесс перемешивания их с почвой. В этом им помогают земляные черви, поедающие листья, ибо листья вязов принадлежат к любимым блюдам червей. Поедая листья, черви проглатывают и ядохимикаты, которые накапливаются и концентрируются у них в организме. Д-р Баркер обнаружил отложения ДДТ в пищеварительном тракте, кровеносных сосудах, нервах и тканях тела червей. Несомненно, часть червей погибает от ДДТ, но остальные выживают, становясь «биологическими усилителями» яда. Весной возвращающиеся малиновки становятся еще одним звеном в общем цикле. Достаточно 11 земляных червей для того, чтобы одна малиновка получила смертельную дозу ДДТ. А ведь 11 червей — это незначительная доля ежедневного рациона птицы, которая съедает 10–12 червей за столько же минут. Не все малиновки получают смертельную дозу. Однако есть и другие последствия, которые могут привести к их исчезновению так же неотвратимо, как и смертельное отравление. Исследования указывают на угрозу стерильности, которая распространяется не только на птиц, но и на другие живые организмы. Теперь на территории Университета штата Мичиган площадью 185 акров весной можно встретить лишь 20–30 малиновок, в то время как даже по скромным подсчетам там бывало по 370 взрослых птиц, до того как начали применять ДДТ. По наблюдениям Менера, в 1954 году, птенцы были в каждом гнезде. К концу июня 1957 года вместо по крайней мере 370 птенцов (нормальная замена старым), порхающих по территории университета в поисках пищи, Менер обнаружил только одну молодую малиновку. Год спустя Уоллес писал: «Ни весной, ни летом (1958 года) мне не удалось обнаружить ни одной молодой малиновки на главной территории университета, и до сих пор я не встретил никого, кому бы повезло больше».
Несомненно, в какой-то степени сокращение потомства обусловлено тем, что пары малиновок умирают до того, как выведут птенцов. Однако в распоряжении Уоллеса есть факты, которые свидетельствуют кое о чем более страшном — о фактической утрате способности птиц к воспроизводству. Он, например, наблюдал «малиновок и других птиц, которые вили гнезда, но не откладывали яйца или же откладывали яйца, сидели на них, но не высиживали птенцов». «У нас есть наблюдения за малиновкой, которая просидела на яйцах неотрывно 21 день, но птенцы так и не вывелись. Нормальный инкубационный период длится 13 дней. Анализы показали высокую концентрацию ДДТ в семенниках и яйцеклетках гнездующихся птиц», — сообщил он на заседании одной из комиссий конгресса в 1960 году. «У десяти мужских особей содержание ДДТ составило от 30 до 109 частей на миллион в семенниках, а у двух женских особей 151 и 211 частей на миллион соответственно в зародышевом мешке их яйцеклеток».