В начале 40‑х годов Шарлотта Ауэрбах и Уильям Робсон из Эдинбургского университета тоже сделали открытие, которое, правда, привлекло к себе гораздо меньшее внимание. Работая с ипритом, они обнаружили, что это вещество вызывает в хромосомах стойкие нарушения, почти не отличимые от тех, что появляются под действием радиации. У плодовых мух, на которых Мюллер испытывал действие рентгеновских лучей, иприт также вызывал мутации. Так был обнаружен первый химический мутаген.
Сейчас к иприту как мутагену присоединилось много других химических веществ, способных изменять генетический материал растений и животных. Чтобы понять, как химикаты изменяют механизм наследственности, посмотрим сначала драму, развертывающуюся в живой клетке.
Клетки, составляющие ткани и органы тела, должны иметь способность размножаться, чтобы тело могло расти и чтобы поток жизни тек от одного поколения к другому. Это происходит благодаря митозу, или делению ядра клетки. В клетке, готовой к делению, происходят очень важные изменения, сначала в ядре, а потом и во всей клетке. Хромосомы ядра начинают свое таинственное движение и делятся, располагаясь в выработанном на протяжении веков порядке, который обеспечивает передачу генов, носителей наследственности, дочерним клеткам. Сначала они принимают нитевидную форму, когда гены располагаются, как бусы на нитке. Затем каждая хромосома делится по длине (с нею делятся и гены). При делении клетки пополам половина отходит к дочерней клетке. В результате каждая новая клетка будет содержать набор хромосом и получит полную генетическую информацию заключенную в них. Таким образом, сохраняется целостность расы и вида.
Особый вид клеточного деления наблюдается при формировании зародышевых клеток. Так как число хромосом постоянно для каждого вида, яйцо и сперма, объединяющиеся для произведения па свет нового существа, должны внести в это единение только половину хромосом, полагающихся данному виду. Все это происходит с исключительной точностью благодаря изменению в поведении хромосом во время одного из делений, в результате которого появляются эти клетки. Хромосомы при этом не расщепляются, а одна целая хромосома от одной пары переходит в дочернюю клетку другой.
Процесс клеточного деления свойствен всем живим существам: ни человек, ни амеба, ни громадная секвойя, ни простая дрожжевая клетка не могут долго существовать без этого деления. Все, что мешает митозу, является серьезной угрозой существованию как самого пopaженного организма, так и его потомства.
«Основные особенности клеточной организации, включая, например, митоз, существуют намного более 500 млн. лет, вернее сказать, почти миллиард лет, — писали Джордж Гейлорд Симпсон и его коллеги Питтендрай и Тиффани в книге «Жизнь». — В этом смысле живой мир, будучи, несомненно, хрупким и сложным, является невероятно стойким — более стойким, чем горы. Эта стойкость целиком зависит от почти немыслимой точности, с которой унаследованная информация копируется из поколения в поколение».
Но никогда еще за весь этот миллиард лет указанная выше «немыслимая точность» не подвергалась такой прямой и такой страшной угрозе, как в середине XX века, угрозе со стороны искусственной радиации и изобретенных человеком химических веществ. Макфарлейн Бернет, известный австралийский врач и лауреат Нобелевской премии, считает, что «одним из наиболее значительных факторов современной медицины является то, что в результате появления все более сильнодействующих лечебных препаратов, а также производства химических веществ с неизученными биологическими свойствами естественные защитные барьеры, которые раньше ограждали внутренние органы от мутагенных агентов все чаще стали рушиться».
Исследование человеческих хромосом только начинается, и поэтому изучение влияния на них окружающей среды стало возможным лишь недавно. Только в 1956 году были найдены новые средства, позволившие точно определить количество хромосом (46) в клетке человеческого тела и наблюдать их настолько детально, чтобы заметить присутствие или отсутствие не только целых хромосом, но и их частиц. Сама концепция, что какие-то элементы окружающей среды могут причинить генетический вред, также появилась сравнительно недавно и до сих пор мало кому понятна, кроме генетиков, к советам которых редко прислушиваются. Вредное воздействие радиации в его различных формах сейчас достаточно хорошо известно, хотя некоторые и отрицают его. Д-р Мюллер неоднократно высказывал сожаление по поводу того, что «многие не только ответственные чиновники, но и медицинские работники не хотят признавать генетических принципов». То, что химикаты могут так же пагубно действовать, как и радиация, еще не известно широкой общественности, об этом не задумываются даже многие научные и медицинские работники. Поэтому роль, которую играют химикаты, широко применяемые в быту, еще не выяснена. Сделать это необходимо.