Окружающая среда, зараженная мышьяком, вредно воздействует не только на человека, но и на животных. Очень интересное сообщение пришло из Германии в 1936 году. В районе Фрейберга (Саксония) серебряные и свинцовые плавильни выпускали мышьяковистый дым в воздух; дым рассеивался по окружающим пригородам и деревням и оседал на растениях. По словам д-ра Хупера, у лошадей, коров, коз и свиней, поедавших эти растения, наблюдалось выпадение шерсти и утолщение кожи. У оленей, обитавших в соседних лесах иногда отмечались ненормальные пятна и предраковые наросты, а у одного оленя имелись ярко выраженные раковые поражения. И домашние и дикие животные страдали «воспалением кишок, язвой желудка и циррозом печени». У овец, пасшихся по близости, был зафиксирован рак пазух носа. Вскрытие установило присутствие мышьяка в мозгу, печени и наличие опухолей. В этом же районе «наблюдалась необычная смертность среди насекомых, особенно пчел. После выпадения обильных дождей, которые смывали мышьяковистую пыль с листьев растений и уносили ее в ручьи и пруды, там погибало много рыбы».
Примером канцерогенного вещества, принадлежащего к группе новых органических пестицидов, является ядохимикат, широко используемый против всякого рода клещей. История его применения служит красноречивым свидетельством того, как, несмотря на предполагаемую безопасность, гарантированную законодательством, население может подвергаться вредному воздействию известного канцерогена в течение ряда лет, пока медленно действующая юридическая машина не исправит положение. История эта показывает также, что «безопасное» сегодня завтра может оказаться крайне опасным.
Когда химикат был выпущен в продажу в 1955 году, фирма-изготовитель обратилась с просьбой санкционировать остатки химиката на опыляемых культурах. Как требовалось по закону, фирма испытала свой ядохимикат на подопытных животных и результаты этих испытаний представила вместе с заявлением. Однако ученые из Управления пищевых и лекарственных продуктов пришли к выводу, что проведенные испытания указывают на канцерогенную тенденцию предлагаемого ядохимиката. В связи с этим был рекомендован «нулевой допуск», то есть, по существу, полный запрет каких бы то ни было следов химиката на пищевых продуктах, отгружаемых на продажу. Однако фирма имела право апеллировать, и дело поступило на рассмотрение специального комитета. Комитет принял компромиссное решение: установить допуск в одну часть на миллион и разрешить продавать химикат в течение двух лет, а за это время провести дальнейшие исследования, с тем чтобы установить, действительно ли химикат является канцерогенным веществом.
Хотя комитет и не сказал этого прямо, однако его решение означало, что населению предлагалось, подобно морским свинкам, испытывать на себе действие химиката, подозреваемого в канцерогенных свойствах, наряду с лабораторными собаками и крысами. Однако подопытные животные скоро дали результаты, и через два года стало ясно, что митицид действительно канцерогенный. Но даже и теперь (в 1957 году) Управление пищевых и лекарственных продуктов не отменило немедленный допуск, и население продолжало покупать продукты, отравленные канцерогенным ядохимикатом. Потребовался еще год для различного рода юридических проволочек и только в декабре 1958 года был наконец введен нулевой допуск, рекомендованный еще в 1955 году.
Этим не заканчивается перечень известных канцерогенов среди ядохимикатов. При проведении испытаний над подопытными животными ДДТ вызывал подозрительные опухоли печени. Ученые Управления пищевых и лекарственных продуктов, обнаружившие опухоли, полагали, что «есть некоторые основания считать их своеобразным раком печеночных клеток». Д-р Хупер сейчас уже с полной уверенностью относит ДДТ к «химическим канцерогенам».
Установлено, что два гербицида из группы карбаматов (IPC и CIPC) вызывают кожные опухоли у мышей; некоторые из них злокачественные. Эти химикаты, видимо, инициируют злокачественные изменения, которые доводятся до конца другими химическими веществами, широко распространенными в окружающей среде.
Гербицид аминотриазоль вызывал у подопытных животных рак щитовидной железы. В 1959 году многие фермеры начали чрезмерно применять его для опыления клюквы, так что на ягодах, поступавших в продажу, иногда оставались следы химиката. В споре, начавшемся после обнаружения Управлением пищевых и лекарственных продуктов зараженной клюквы, многие, в том числе и медики, оспаривали тот факт, что химикат является канцерогенным веществом. Опубликованные управлением результаты опытов с крысами ясно указывали на канцерогенную природу аминотриазоля. Когда животным стали давать ядохимикат с питьевой водой в количестве 100 частей на миллион (или 1 чайная ложка химиката на 10 тыс. ложек воды), на 68‑й неделе у них начала появляться опухоль щитовидной железы. Через два года опухоли были уже у более чем половины осмотренных крыс. Опухоли были отнесены к различным видам доброкачественных и злокачественных образований. Опухоли появлялись и при меньших концентрациях. Фактически не было такой концентрации, которая бы не оказывала никакого воздействия. Никто, конечно, не знает уровня, при котором аминотриазоль может оказаться канцерогенным для человека, но, как указывает профессор медицины Гарвардского университета д-р Дэвид Рутштейн, он может быть очень невысоким.