ГЛАВА 7
Терпение. Речел хорошо знала, что это такое. Сколько томительных часов она провела на чердаке, слушая, как внизу хлопают дверью лучшие и худшие представители рода человеческого! То, что она видела в доме, иногда вызывало у нее чуть ли не тошноту. Когда Речел подросла, то заставила себя ко всему привыкнуть, научилась отвергать домогательства чересчур страстных поклонников, а пьяная ругань трогала ее не больше, чем лай собак.
Но оказалось, что легче выносить приставания развратников, чем ждать, когда, наконец, на тебя обратит внимание твой собственный муж. Да, его грубость казалась Речел отвратительной, но равнодушие было просто невыносимым.
С тех пор, как Генри ушел из ее номера, граф вел себя с ней слишком любезно. Речел стало неловко в его присутствии. Ей не нравилась доброта графа – она очень напоминала жалость. Речел вспомнила, что также к ней относились порядочные леди, которые дарили ей поношенные платья дочерей и боялись дотронуться до нее пальцем.
Речел ходила из угла в угол по прихожей, ее халат распахнулся, открывая простую сорочку, пожелтевшую от времени и ставшую прозрачной от частых стирок. На столе в гостиной горела единственная лампа, бросая свет на дорогую мебель. Речел проклинала жизнь за то, что та сделала ее ночным существом, проклинала Генри Эшфорда: он ушел развлекаться с другими женщинами, в то время как его ждет жена. Страх сковал ноги Речел, она остановилась посреди прихожей.
Развлекаться… Речел подумала, что готова удовлетворить желания мужа. Она хорошо представляла, что и как происходит в подобных случаях, и не боялась. Не боялась, что, возможно, сама не получит удовольствие и разочаруется. Хуже казалось другое: если мужчина, который, несомненно, не может не желать женщину, проявит к ней безразличие.
В коридоре послышались шаги. Речел показалось, что кто-то грубо выругался и произнес ее имя. Когда раздался стук в дверь, она бросилась к гардеробу, выдвинула нижний ящик и достала пистолет. Не успела Речел испугаться, как дверь распахнулась и на пороге появилась высокая мужская фигура. Речел двумя руками подняла пистолет и прицелилась в мужчину. Тот концом трости сдвинул шляпу на затылок, не спеша вошел в прихожую и ногой закрыл дверь.
– Вы очень испугались, миссис Эшфорд, увидев своего мужа, – проговорил Генри, медленно ворочая языком. – Вы даже забыли взвести курок…
Речел вздохнула и опустила пистолет.
– Вот и умница! – продолжал Генри. – Вы выиграете гораздо больше, если я останусь жив.
– Никто из нас ничего не выиграет, если так будет продолжаться!
– Живой фонтан мудрости! Уверен, что мой брат выразил желание, чтобы брызги этого фонтана коснулись моего разума…
Речел убрала пистолет на место и встала спиной к Генри, не зная, что сказать. Он вошел в гостиную.
– Как? Ни одного ласкового слова? Кажется, это называется «презрительное молчание». Кто вас этому научил? Ваша мать?
Речел услышала приближающиеся шаги, почувствовала запах виски. Она обернулась. Генри прошел мимо и сел на диван. Когда он уставился на Речел, ей показалось, что взгляд его скорее трезвый, чем пьяный. Только сейчас она поняла, что судорожно сжимает пальцами край халата, и отпустила шелк, ставший мягким и влажным.
– Ты меня боишься, Речел? – неожиданно серьезным и трезвым голосом спросил Генри.
– Нет.
Она лгала. Здесь не было больного мальчика или любезного графа. Она осталась с Генри наедине и еле скрывала волнение.
– Значит, дело пойдет на лад. Страх в брачной постели – это так называемый «третий лишний».
Речел поежилась, ее руки вновь потянулись к полам халата.
– Речел, – терпеливо произнес Генри. – Согласно документам, тебе двадцать четыре. Ты должна представлять, какие у мужа могут быть желания.
– Да.
– О, она умеет говорить «да»! Это обнадеживает.
Речел собралась с духом и произнесла заготовленную фразу:
– Я знаю чего ждет от меня муж. Долг жены требует исполнять его желания. Я исполню свой долг без колебаний – это входит в условия договора. Но разве супружеский долг ограничивается постелью?
– А разве нет? Большинство женщин считают именно так.
– Я к ним не отношусь. Да мало ли обязанностей у жены? Я буду рожать вам детей, готовить, создавать в доме уют…
– Боже, какое совершенство! – Генри покачал головой. – Я на небесах в компании со святыми.
– Не смейтесь надо мной, – сдержанно проговорила Речел.
– Как ты сказала?
– Я сказала, не смейтесь надо мной! – крикнула она. – Вы не имеете права! Я вам ничего не сделала.
– Вы купили меня, мэм.
Рука Речел пошарила на поверхности стола и нащупала ножку медного подсвечника. Речел схватила его и замахнулась:
– Не смейте так со мной разговаривать! Генри успел увернуться от подсвечника, который ударился о стену и упал за диван:
– Лучше бросайте в меня словами… Речел. Но только не тяжелыми предметами. Я серьезно.
Речел ахнула и закрыла ладонью рот, заметив на стене свежую выбоину.
– Простите меня, – прошептала она. – Я не знаю, как это вышло…
– Очень просто. Это наша первая семейная ссора. Такие вещи неизбежны.
Речел удивилась тому, как быстро меняется настроение ее мужа. Она не смогла бы сказать, что сейчас преобладает – умиротворенность или гнев. Она посмотрела ему в глаза. Взгляд Генри прожигал ее насквозь. Речел показалось, что она стоит перед ним совершенно обнаженная. Захотелось уйти в свою комнату, и она уже коснулась ручки двери.
– Речел?
Она обернулась.
– Так как наш договор, который я поленился прочесть, дает мне много привилегий, я хочу знать, чего вы ждете от меня.
– Чего я жду?
– Вот именно. Лучше скажите сразу. Я сюрпризов не люблю.
Речел надеялась, что Генри не заметил, как она потянулась к ручке двери.
– Вы не должны бить меня. Если у нас появятся дети, вы будете им хорошим отцом. Вы не должны пользоваться услугами про… падших женщин.
– Как мило вы их называете!
В слове «их» прозвучало столько ненависти, что у нее защемило в груди. Она повернулась к двери.
– Речел… поди сюда.
– Я собираюсь ложиться спать.
– Разве «послушание» не входит в брачную клятву?
Она молчала и не двигалась с места.
– Зачем я буду тратить деньги на проституток, если жена обязана выполнять мои желания?
– Женатые мужчины часто ходят к проституткам.
– Это не для меня, – резко возразил Генри. – Жизнь предлагает много вариантов. Но если человек выбирает смерть – это нельзя назвать выбором.
– Спасибо! Если это все, что вы собирались сказать, то я…
– Я хочу этого, Речел. – Вы, наверное, устали… – Прямо сейчас.
У Речел пересохло во рту. Генри жестом подозвал ее.
– Прямо здесь, – велел он.
– Ляжем в постель…
– Нет.
– Потушить лампу?
– Не трогай ее.
Глаза мужчины лихорадочно блестели. Речел подошла и остановились там, где он указал. Генри не пошевелился, не пытался встать с дивана или протянуть к женщине руку. Он смотрел на Речел с холодным вожделением, в котором она угадывала месть.
– Распусти волосы.
Речел выполнила просьбу, и ее волосы упали на спину. Генри не сводил с нее глаз. Единственная лампа тускло освещала половину его лица, придавая всему облику Генри нечто мрачное и таинственное. От взгляда прищуренных глаз, тем не менее, не ускользало ничего.
Речел ощутила, как у нее все сжалось внутри, как от страха предстоящего унижения по спине пробежала мелкая дрожь. Ее тяжелые волосы рассыпались по плечам, оттягивая голову назад. – Сними халат, – негромко произнес Генри.
Мягкий шелк скользнул по ее плечам и бедрам и упал на пол. Речел поежилась, тут же почувствовала, как ее бросило в жар.
– Сорочку, Речел.
Сердце ее сжалось, в горле пересохло. Она опустила глаза и увидела, что сквозь тонкую ткань просвечивают ее маленькие груди с твердыми и острыми сосками.
– Сними ее.
Ноги Речел подкашивались, и только гордость еще заставляла ее держаться прямо. Она убрала со щеки сбившуюся прядь и посмотрела Генри в глаза: