– Так почему же?
– Я читаю эту книгу, чтобы потом суметь прочесть все остальные, – наконец, выдавила из себя Речел.
– Ты учишься читать?
Она повернулась на бок, подогнула колени и обняла их руками, словно пыталась защититься от возможных насмешек.
– Я научилась читать по слогам семь лет назад. Потом мой учитель умер. Феникс научил меня писать печатными буквами. Остальному я училась сама.
– А твои родители? – мягко спросил Генри.
– Моя… мать научила меня арифметическим действиям и показала, как писать мое имя. На большее у нее не было времени.
– А отец?
– Он уехал от нас… Пожалуйста, не будем о нем говорить.
Она по-прежнему лежала, свернувшись калачиком, боясь посмотреть на мужа.
– Я всегда ненавидел учебу, – признался Генри. – Мой учитель жаловался, что ему приходится вбивать в меня каждую букву и каждую цифру. Но я боялся его розг и поэтому, в конце концов, получил кое-какое образование.
Речел повернулась: Генри лежал на спине, заложив руки за голову, и глядел в потолок.
– Наверное, мне нужно всю жизнь благодарить его, – продолжал он. – Ведь чтение – одно из немногих удовольствий, которые я нашел в этом мире. Речел, ты слушаешь меня?
Он повернул голову и встретился глазами с Речел:
– Ты позволишь мне разделить эту радость с тобой, открыть ее для тебя?
– Ты хочешь научить меня читать? Почему?
Генри вынул руку из-за головы и погладил пальцами брови Речел, прогоняя прочь ее страхи.
– Потому что ты научила меня мечтать. Мне приятно думать, что я смогу дать тебе что-нибудь взамен.
С этими словами Генри положил руку ей под голову. Речел прижалась щекой к его груди, чувствуя спокойное и ровное биение его сердца. Она увидела, что Генри держит в свободной руке раскрытую книгу, и ей показалось, что это символ еще одной безмолвной клятвы, связавшей их, – клятвы доверия и обновленной жизни.
В ночи раздались громкие крики и стук копыт. Выглянув в окно, Речел увидела, что в некоторых домах зажегся свет. Она быстро встала, уронив на пол одеяло, в спешке кое-как надела платье и направилась к двери.
– Что такое? – окликнул ее Генри.
– Клетус вернулся.
– Разве нельзя встретить его утром?
– Он один, и раз он вернулся так скоро и среди ночи, значит, что-то случилось.
Генри догнал жену на крыльце. Он увидел, как Клетус слез с лошади и, тяжело дыша, заговорил с Речел:
– Лошадь упала… не знаю, почему… земля была ровная… копыта подвернулись…
– Где Хорас? – перебила его Речел. – Он ранен?
– Хорас в порядке, – ответил Клетус. – Он везет Феникса на своей лошади поперек седла. Я поехал вперед, чтобы предупредить тебя.
Речел поежилась и обняла себя руками за плечи. Для нее все исчезло – все, кроме неумолимо надвигавшегося страха и паники. Феникса везут поперек седла. Значит, он ранен. Тяжело ранен…
– Что произошло? – спросила она.
– Я же сказал: дурацкая штука… – Клетус успел отдышаться и теперь говорил более внятно. – Лошадь Феникса вдруг споткнулась на полном скаку. Он не успел вытащить ногу – наверное, застряла шпора в стремени. Лошадь упала прямо на него. У Феникса сломаны ребра и не знаю что еще. Он сказал, чтобы мы его оставили…
– Вам не надо было его трогать. Клетус, возвращайся к Хорасу и останови его! Я еду за тобой…
Речел метнулась было обратно в дом, повинуясь скорее инстинкту, чем разуму, чувствуя лишь необходимость схватить сумку с лекарствами и броситься на помощь другу.
– Теперь поздно, – остановил ее Генри. – Хорас уже скачет сюда.
Она почти забыла о присутствии мужа, стоявшего позади, но внезапно вспомнила, что Феникс был и другом Генри. Наверное, первым и единственным другом. Эта мысль прогнала страх из ее души, придала новые силы. Речел не могла допустить, чтобы горький список жизненных потерь Генри увеличился еще на одну.
– Скажи мне, что тебе нужно? Я принесу, – прошептал Генри, положив руку на ее плечо.
Речел почувствовала, как дрожат его пальцы, и поняла, что Генри изо всех сил пытается справиться с охватившим его волнением. Она увидела, как к их дому приближается Хорас вместе с Фениксом, лежащим поперек седла, как несколько мужчин вышли из домов и побежали вслед за ними.
– Одеяла, виски и мою сумку, – решительно произнесла она.
Генри мигом исполнил приказание и вернулся раньше, чем Хорас остановил лошадь у дома Речел. Когда Феникса положили на одно из одеял, Речел опустилась на колени и едва сдержала крик ужаса, рвавшийся из ее груди.
Из левого уха сочилась кровь, ноги и туловище были неестественно вывернуты. Пальцы Речел быстро пробежали по телу, словно она надеялась, что Клетус ошибся, что у Феникса, кроме ребер, ничего не сломано. Надеялась, что он сейчас откроет глаза и заговорит с ней.
Клетус и в самом деле ошибся… Феникс не шевелился, тело его было холодным, сердце билось еле-еле.
– У него сломана скула, – сказал Генри, поставив сумку на крыльцо и опустившись на колени. – Что с ребрами?
– Тоже сломаны, – ответила Речел. – Наверное, внутреннее кровотечение…
Она посмотрела на мужа, чувствуя свою беспомощность при таких повреждениях. Речел даже не знала, с чего начать. Но в глазах Генри было то же отчаяние.
На крыльце появилась Рэйн с чайником в руке. Речел намочила теплой водой тряпку и начала вытирать засохшую кровь на ухе и шее Феникса.
– Нужно позвать Розу… – пробормотала она.
– Нет, – возразил Генри.
– Приведите Розу, – повторила Речел и оглянулась на мужа. – Она умеет выправлять кости. А я даже не знаю, что делать.
– Ничего не надо, – послышался снизу хриплый голос. – Я уже мертвец…
– Роза сможет тебе помочь, Феникс, – ответила Речел.
Он открыл глаза и посмотрел на нее. Серое лицо освещал лунный свет.
– Слишком поздно, Речел…
– Нет! Не может быть слишком поздно! Роза поможет тебе. Она знает, как лечить…
Феникс поднял руку и прижал пальцы к ее губам:
– Замолчи, Речел! Я ждал этого, молился, чтобы это случилось… – его лицо исказила гримаса боли. Он вытер слезу на ее щеке. – Не плачь… Ты заставила меня вспомнить, что такое жизнь. Генри напомнил мне о том, что значит иметь друга…
Он протянул руку Генри, и тот сжал ее. Затем рука Феникса безвольно упала.
– Черт тебя побери! – крикнула Речел. – Ты не можешь так легко сдаться. Почему ты хочешь умереть?
Феникс кашлянул, и из уголка его губ потекла струйка крови.
– Чтобы обрести покой, – прошептал он. Сквозь кольцо собравшихся протиснулась Роза.
Она опустилась на колени и внимательно осмотрела раненого, осторожно прикасаясь к поврежденным местам. Затем ощупала его голову и поднялась. Когда Речел вопросительно посмотрела на мать, та только покачала головой. Слезы застелили глаза Речел. Она ничего не чувствовала, кроме бессилия и негодования.
– Нет! Ты можешь помочь. Ты должна попытаться.
– Речел, у него проломлен череп…
Роза была права. Речел знала это, но не хотела сдаваться. Она протянула было руку к волосам Феникса, но Роза схватила ее за запястье:
– Не трогай, а то причинишь ему новую боль! Что бы ты ни делала, ему будет только хуже.
– Я не хочу поступать так, как ты, мама! Я не могу позволить ему умереть, как ты позволила умереть Лидди!
– Речел, – позвал ее Феникс и поманил пальцем. Когда она склонилась к его губам и напрягла слух, он прошептал: – Не выдавай себя, иначе из-за меня накличешь беду. А на моей совести и так немало грехов…
Речел поняла, что он имеет в виду, вспомнила свои слова. Но сейчас ничто не имело значения, кроме искаженного печалью и муками лица Феникса. По ее щекам опять потекли слезы, и раненый снова стал вытирать их.
– Не переживай за меня. Я готов покинуть этот мир. – Феникс перевел взгляд на Генри: – Завершай свои картины, мой друг. Верь в то, что видишь… Доверься тому, что чувствуешь… Взгляни на себя… по-новому… Не… отступай… от… правды.
Речел слышала, как слабеет дыхание Феникса. Ей казалось, что мир вокруг нее исчезает, оставляя ее в безмолвном пустынном пространстве. Генри держал Феникса за руку, как будто хотел передать ему свою жизненную силу.