Сердце пронзила острая боль утраты. Но тело отказывалось двигаться. Мелодия окружила и сдавливала тисками. Лишь левой рукой могла пошевелить Фрида. Все, что смогла, это впихнуть свою ладонь между стиснутых зубов и укусить себя изо всех сил.
Почувствовав в руке жгучую боль, Фрида закричала. Она очнулась на кресле в гостиной. Ее ладонь была все еще в зубах, во рту чувствовался вкус крови. Ей приснился дурной сон. Но слишком реальный, чтобы просто о нем забыть.
Повинуясь внутреннему голосу и подавляя страх, Фрида поднялась на второй этаж, где находилась комната детей. Она шла, отгоняя дурные мысли. Все это сон, и ничего больше. Ребенок не мог пройти мимо нее. Но она вышла в коридор и не заметила ботинок Гуннара. Не в них ли был сын, когда стоял рядом?
Нет, Гуннар надел ботинки, когда ушел с патрулем, а ее ребенок сейчас в кровати. Вместе со своими братьями.
Тогда почему же Фрида стоит перед дверью и не решается ее открыть?
Потому что Фрида знает, что в детской из четырех кроватей – две пустые.
Она знает, что это был не сон.
Превозмогая сковывающий страх, Фрида открыла дверь, и мир внутри нее рухнул. Сквозь распахнутое окно слабо светил полумесяц. Но его света хватило, чтобы показать вторую опустевшую кровать.
Женщина подбежала к окну и что было сил, до хрипа и надрыва связок выкрикнула имя своего ребенка, надеясь, что лес услышит и отпустит его.
Она кричала, пока не проснулись старшие сыновья.
Она кричала, пока не прибежал Гуннар с полицейским.
Она кричала, пока не упала без чувств.
Мелодия, нарушенная громким криком, покинула ребенка в ночном лесу. Как только он пришел в сознание, то почувствовал холод поздней осени и страх одиночества. Мальчик не имел понятия, как оказался в лесу. Ведь несколько минут назад был в своей спальне. Он ничего не помнил, но осознание случившегося быстро наступило: его похитили, но не до конца. Он жив и никаких монстров вокруг. В эту ночь луна была на его стороне. Ее свет рассеивал тьму вокруг, предоставляя шанс вернуться в город. Но мальчик не знал направления. Вместе с отцом они часто ходили за грибами и ягодами. Ставили силки на кроликов, охотились на куропаток. Бывало, что они заходили глубоко в лес, туда, где трава доставала до макушки. Но всегда отец выводил его обратно. По пути Гуннар обучал сына, говорил, как лучше ориентироваться в лесу, что-то рассказывал про мох, родники и пещеры. Но как сейчас все это вспомнить? Особенно когда холод взбирается по ногам к самому сердцу.
Мальчик брел наугад, делая небольшие остановки, чтобы прислушиваться к окружению. Каждый звук пугал и вызывал жуткие фантазии.
Хрустнула ветка, и тут же он представил свирепого волка, крадущегося за спиной. Ухнула сова и захлопала тяжелыми крыльями – кто-то ее спугнул.
– Есть здесь кто? – выкрикнул мальчик и тут же пожалел о своей глупости. Его юный голосок точно привлечет внимание похитителя, который не дождался своей добычи.
Что заставило его уйти так далеко от дома?
Может быть, родители отдали его сами?
Нет, такого просто не может быть. Отец бы не променял его ни на что на свете!
Тучи сгущались, крадя слабый лунный свет. Лес погружался во мрак, и становилось труднее искать дорогу.
Силы стремительно покидали ребенка, а холод шептал ему об отдыхе.
– Остановись, приляг на мягкой траве, наберись сил.
Мальчик знал, что мороз являет собой настоящую угрозу. Отец рассказывал ему о таком.
– Нельзя спать в снегу, холод замедляет кровь, и тот, кто уснул, может больше не проснуться. – Голос отца так отчетливо звучал, словно он был рядом.
«Жаль, что его нет рядом», – подумал мальчик и на глаза навернулись слезы.
Вместе с ними пришло суровое осознание того, что ему никогда не выбраться из леса. А значит, никогда он не увидит своих родителей.
Когда ребенок отчаялся, вдалеке мелькнул слабый огонек.
– Эй! – закричал он и побежал к нему.
– Сын! – крикнул Гуннар и бросился навстречу.
Свет метался из стороны в сторону, разбивая мрачный занавес. Наконец они встретились под ветвями гигантского дуба, и мальчик утонул в спасительных объятиях отца.
– Как ты здесь оказался?
– Искал тебя, – ответил отец. Его голос действовал успокаивающе, все страхи и тревоги отступили.
– Ты знаешь дорогу домой? – спросил мальчик, хотя прекрасно понимал, что отец никогда не заблудится.
– Конечно, – ободрил он сына, – мы совсем недалеко.
Больше всего мальчик боялся, что его станут ругать за то, что он ушел ночью из дома. Но всю дорогу отец говорил с ним спокойным тоном и даже шутил. Ночь и лес перестали его пугать. Луна снова светила ярко, даруя им спасительную тропу.