Я иду вдоль ручья, не зная, как далеко отклонилась от дороги. Паника подступает к горлу, но я сдерживаю ее, помня, что дорога таит в себе столько же опасностей, как и дикая природа, а может, и больше.
Вечером я замечаю какое-то движение неподалеку – три вороны с карканьем слетают с ветвей, и я слышу грохот колес повозки. Я бегу на звук, высокая сухая трава царапает ноги через порванную юбку.
Я резко останавливаюсь и прячусь за дерево. Я наткнулась на узкую проселочную дорогу. Из-за поворота выезжают три вороные лошади, их золотистые украшения блестят в вечернем свете. Два всадника впереди везут алые знамена, а третий управляет элегантным фургоном, переполненным едой, тканями и ценностями.
Барды везут десятину. Мое сердце бешено колотится.
Я сомневаюсь, что смогу рассчитывать на их милосердие, прося их довезти меня до Высшего совета. Я крестьянка, и к тому же могу нести на себе проклятие болезни. Но если я буду быстра и очень осторожна… фургон, который они сопровождают, кажется достаточно просторным для одного дерзкого безбилетника.
Я прячусь в кустах, не смея даже дышать, пока лошади не поравняются со мной. Ни один из бардов не показался мне знакомым. Это не те, кого я видела в городе.
И снова меня захватывает красота лошадей и их всадников, как в тот день в Астре. Кажется, это было так давно. Их черная одежда украшена вышивкой золотой нитью по капюшону, воротнику и запястьям. Позы бардов царственны, повелительны, но непринужденны. Гул силы, кажется, стоит в воздухе вокруг них; он проникает глубоко в мои кости.
К счастью, они меня не замечают. Я сглатываю нервный комок в горле. Лошади проходят мимо, фургон следует за ними.
Как только задние колеса оказываются рядом, я выскальзываю на дорогу и бегу. Я протягиваю руку, пальцы охватывают держатели у задней двери, и прежде чем фургон начинает тащить меня по дороге, я отталкиваюсь обеими ногами и подтягиваюсь вверх. Инерции достаточно, чтобы я влетела внутрь фургона.
Мое падение смягчает мягкая подстилка из сена.
Мне удается протиснуться за большой бочонок, как раз когда бард, везущий фургон, оглядывается назад.
– Что-то случилось? – я слышу, как спрашивает один из всадников впереди.
– Мне показалось, я что-то слышал.
– Должно быть, ударились о камень. Чертовы дороги здесь – просто кошмар.
Я тихо вздыхаю.
Покачивание фургона несколько успокаивает мои нервы, но ощущение, что путешествие далеко не окончено, гложет меня. Если повезет, эти барды направятся прямо в Высший совет.
А это значит, мне придется продумать следующий шаг. Как остаться в живых. Как найти правду.
Я закрываю глаза и думаю о маме. Ее рука на моем плече – как одно прикосновение может передать так много всего. Будь терпелива, или сильна, или спокойна.
Ма, которая умерла и ушла. Убита тайно, а ее смерть погребена под лавиной лжи.
Кто это сделал? И почему? Потребность знать – холодный огонь, горящий в груди. Я найду человека, который забрал у меня маму. Я посмотрю ему в глаза и удостоверюсь, что он знает, ему не сойдет с рук это убийство. И я потребую объяснить почему.
Этот человек находится в Высшем совете. Я чувствую себя увереннее, чем когда-либо. С каждым поворотом колес фургона я становлюсь все ближе к цели, и невидимая нить затягивается все туже внутри меня.
И все же, несмотря на мой страх и даже трепет от осознания, что я нахожусь на пути к правде, – усталость от путешествия наконец-то настигает меня. Легкие все еще болят из-за густого дыма сгоревшего трактира. Ноги ослабли, стопы онемели. Надвигается вечер; небо в просветах листвы деревьев над головой уже превратилось из золотисто-голубого в пыльно-лавандовое. Воздух стал прохладнее. Даже резкие толчки дороги не могут помешать мне уплыть прочь в изнеможении.
Не знаю, как долго спала, но я просыпаюсь, когда фургон резко встряхивает. После этого езда становится более плавной. Я прислушиваюсь, но барды никак не комментируют эту перемену.
Я отваживаюсь выглянуть из-за бочки, дрожа от перепада температуры. Солнце клонится к закату, и становится холоднее. Дорога впереди вымощена серебристым камнем и ведет к горному хребту, который в два раза выше того, что граничит с Астрой. По белой линии мой взгляд тянется вверх вдоль извилистой тропинки между зелеными соснами, которые становятся белыми, по мере того как узкая дорога взбирается вверх и в поле зрения появляется заснеженная вершина.
Сначала кажется, что шпили и сверкающие парапеты парят высоко надо мной, как будто они находятся среди облаков. Только когда ветер меняется, я вижу, что гора и замок – это одно целое. Замок вырезан из белого камня, более ослепительного, чем само солнце, и изысканно украшен сияющим золотом, а большая его часть теряется в облаках. Я продолжаю моргать, не представляя, как то, что я вижу, может быть реальным.