– А девушка, ваша светлость?
Катал наклоняет голову, наблюдая за мной. Выражение его лица совершенно непроницаемо.
– Избавьтесь от нее, – говорит он наконец.
– Нет! – я кричу, но Катал подает знак своим людям, и они грубо ставят меня на колени.
Вот оно. Я зря зашла так далеко.
Это твоя вечная проблема, Шай. Ты никогда ничего не продумываешь. Фиона была права.
Как же я тоскую по ней сейчас. По Мадсу. По всем, кто мог бы защитить меня. Но уже слишком поздно.
Кровь стучит в моем теле, как электрические разряды, и я могу умереть от одного страха. Пальцы, руки, грудь и горло горят, пока все, что есть во мне, кричит, чтобы предотвратить катастрофу.
– Ма, – кричу я. Это непрошеный, глубокий зов кого-то, кто никогда не вернется, по крайней мере, в этой жизни.
Но, может быть, в другой. Может, это правда, и мы встретимся в Гондале. Гондал. Моя последняя мысль, запретная. Как уместно.
Я слышу, как клинок со скрежетом вылетает из ножен.
Все, кажется, происходит замедленно: сверкание клинка стражника, смех бардов, блеск нарядов Катала, когда тот начинает отворачиваться.
В это застывшее мгновение я впервые осознаю, что такое смерть – когда увидела бардов, въезжающих в деревню утром, когда Киран был унесен смертью. Внезапно я оказываюсь не во дворе замка, а падаю с дерева рядом с нашим домом, и единственное, что вижу, – ленты смерти цвета индиго, которые я вплела в ветви, колышущиеся на ветру. Слишком яркое солнце и слишком темные ленты, дикие и рвущиеся.
Время размораживается, если оно вообще остановилось.
Крик вырывается из моего горла, и руки взлетают вверх, чтобы закрыть лицо, как раз в тот момент, когда лезвие опускается вниз и…
Удар.
Я прерывисто вздыхаю, опуская руки. Я не слышу ничего, кроме стука крови в ушах. Во дворе стало так тихо, что падение булавки отдалось бы эхом, как гром.
Мой палач растерянно смотрит на свою руку. В ней больше нет клинка.
Только иссиня-черная лента, колышущаяся на холодном горном ветру. Развевается, как тонкий флаг. Лента смерти.
Наконец, ошеломленная тишина обрывается, он роняет ее на землю. Лента со звоном падает, возвращаясь к своей первоначальной форме.
Я замираю, втягивая дрожащий глоток воздуха.
Стражник вскакивает, чтобы поднять клинок, но Катал подходит ближе и ставит сапог на упавший меч. Он внимательно изучает меня.
– Ну что же. Похоже, у нас все-таки есть дело, – говорит он, – поднимайся.
Я пытаюсь заговорить, но мой голос такой хриплый, что я едва ли могу выдавить хоть слово. Я не уверена в том, что сейчас произошло. Чудесное благословение. Это могла быть только работа Катала, чтобы спасти меня… но он приказал меня убрать. Зачем вдруг проявлять милосердие? Он пристально смотрит на меня, ожидая, пока я встану, и я, шатаясь, встаю на ноги, неуверенная, что под пристальным взглядом Катала смогу долго оставаться в вертикальном положении.
– Твое имя? – спрашивает он. Его голос звучит небрежно, но в нем слышится скрытое любопытство, которого раньше не было.
– Шай, ваша светлость, – я стараюсь сделать неуместный реверанс, – из деревни Астра.
Он тихонько смеется – он что, смеется надо мной? Я не уверена. Этот мелодичный звук и тень улыбки на его лице только добавляют ему магнетизма. Трудно поверить, что всего несколько секунд назад он без всяких угрызений совести приказал своим людям убить меня.
– Возможно, Шай, будет лучше, если мы поговорим наедине, – говорит Катал. Он обвел взглядом собравшихся часовых и бардов, которые со смесью удивления и безразличия смотрели на мой танец со смертью. Катал жестом указывает в сторону.
– Идем, – говорит он, поворачиваясь на каблуках и направляясь к главному входу в замок. Две прекрасные дамы делают глубокий реверанс и уходят, подчиняясь взмаху руки Катала.
Все еще дрожа, я иду за главой Высшего совета.
Катал молча ведет меня вверх по лестнице. Я настолько ошеломлена, что едва могу рассмотреть детали интерьера, хотя вижу, что замок внутри холодный и скромный. Я слышала, что барды ведут жизнь, полную лишений и ограничений; интересно, поэтому ли обширные комнаты замка лишены украшений? И все же это кажется странным контрастом с бело-золотым великолепием, которое он представляет снаружи.
Катал бросает взгляд через плечо, не сбавляя шаг.
– Ты с равнин, не так ли?
– Да, господин, – отвечаю я, – если позволите спросить… – я делаю паузу, чтобы набрать побольше воздуха в легкие, – откуда вы знаете?
– Ты, кажется, запыхалась. Здесь воздух разряжен, – говорит он, – со временем привыкнешь.