– Это должно предотвратить инфекцию и образование рубцов, – говорит он, – в будущем тебе следует быть осторожнее.
Он бросает взгляд в сторону: приближается Кеннан. Он кивает ей, прежде чем уйти, и пока я смотрю, как его высокая фигура удаляется, мне требуется вся сила воли, чтобы не последовать за ним.
Даже если я не нахожу его занимательным, с кем угодно в мире было бы приятнее проводить время, чем с Кеннан.
– Я решила попробовать другой подход сегодня, – говорит Кеннан без предисловий, как я и ожидала от нее, – пошли со мной.
Она почти не сбавляет шаг, уводя меня с тренировочной площадки обратно к главному входу в крыло бардов. На этот раз она ведет меня мимо знакомых мест к большим воротам в глубине, которые ведут в темный туннель.
Порыв холодного ветра проходит сквозь камень, и я вздрагиваю. Только тусклый огонь факелов освещает путь, затрудняя шаги по неровной земле. После нескольких резких поворотов Кеннан останавливается у второй калитки и распахивает ее.
Я спускаюсь по маленькой узкой лестнице. И оказываюсь в коридоре, вырубленном в камне за южным водопадом, который заканчивается ужасающей пропастью. Водопад – гигантский занавес, окутанный белым туманом, закрывающий туннель. Факелы здесь не горят из-за паров в воздухе. Пространство освещено маленькими люминесцентными камнями, расположенными по стенам в подобии змеиной чешуи. Каждый из них – как бледно-янтарный глаз девушки, это заставляет меня чувствовать, что вокруг десятки ненавидящих меня Кеннан.
– Прекрасное место, – выдыхаю я.
– Рада, что ты так думаешь, – говорит она, – если сегодняшний день хоть чем-то похож на предыдущие в этой бесконечной недели, мы пробудем здесь довольно долго.
Я не хочу признавать, но Кеннан, наверное, права.
– Вы ведь не попросите меня спрыгнуть со скалы, правда? – неуверенно спрашиваю я.
– Твоя задача проста, – она кивает на водопад, – раздели воду.
– Что? – переспрашиваю я, поворачиваясь к стене падающей воды. – Я думала, что все задания нужны для раскрытия моих природных способностей. Вы говорили, что благословение – это углубление того, что мы уже знаем и можем сделать. Но сделать так, чтобы вода разделилась? Это… – я хочу сказать, это невозможно. Но Кеннан заставила землю задрожать и расступиться. Это тоже казалось невозможным. Тем не менее ее задание на уровне эксперта барда, а не тест для новичка, как я.
Кеннан вздыхает, словно читая мои мысли.
– Вода уже имеет желание течь, но она также обладает способностью принимать любую форму, которую ты ей придаешь, в отличие от воздуха, который уплывает, или земли, которая от природы застенчива и сопротивляется изменениям. Благословение – акт изменения того, на что способен мир вокруг. Вода – самая легкая стихия для управления, – она говорит так, словно это обычные факты, такие же простые, как голубое небо, – даже самые ничтожные из бардов способны справиться с этим, – она прислоняется к стене пещеры, – к счастью, ты сильно понизила планку моих ожиданий, – она делает паузу, – погрузись в воду.
Я нервно подхожу к краю. Она хочет, чтобы я нырнула в водопад? Течение выглядит смертельно опасным, а я даже не умею плавать…
Я поворачиваюсь к ней, на моем лице, вероятно, читается явный ужас, потому что она смеется.
– Нет, не тело. Погрузи свой разум в воду. Почувствуй, что он ощущает. Заставь воду расступиться. Заставь ее сделать то, что она уже хочет сделать – освободить место. Подчиниться твоим прикосновениям.
Пока Кеннан объясняет, ее лицо преображается. Исчезает ее обычная суровость, и на ее месте появляется что-то другое, почти напоминающее мягкость, как будто она говорит о старом друге, а не о водопаде. Но это скоро проходит, и она снова хмурится.
Я хмурюсь в ответ, сначала на Кеннан, а потом на водопад, но оба игнорируют меня. Наконец я делаю глубокий вдох.
Если даже самый ничтожный бард может это сделать, так ли это трудно?
Время проходит странно быстро, и усталость берет верх.
Кеннан устраивается в укромном уголке пещеры, пока я пытаюсь разделить воду. Простая попытка закончить одну мысль ощущается, будто я должна вытащить ее на поверхность темного болота. Большую часть времени она выскальзывает и падает обратно на дно, теряясь в темной воде.
– Еще раз.
Ее голос – как гвозди, вбиваемые в основание моего черепа; я слишком устала, чтобы думать.
– Я с тобой разговариваю, крестьянка, – ее губы изгибаются. – Еще раз.
– Вы говорите, что вода так впечатлительна, – мой голос слышится как шепот, я хватаюсь за раскалывающуюся голову. Голос отдается эхом в пульсе воды, твердом биении, которое я не в силах контролировать, – но то, что она – нечто текучее, не делает ее послушной.