– Замечательно, – кажется, Катал вздохнул с облегчением, – мое любопытство может кого-то отпугнуть.
– По моему опыту, любопытство и неприятности часто идут рука об руку, – я позволяю себе усмехнуться, вспоминая приключения, которые привели меня сюда.
– Тогда побалуй меня, – говорит Катал, – начни с самого начала.
Я делаю глубокий вдох и не успеваю опомниться, как уже делюсь всем, начиная с моего воспитания в Астре, случайных благословений, которые я делала с помощью своей вышивки, моего предположения, что проклята, и заканчивая благословениями, которые видела в Астре. Потом я описываю убийство Ма и странное прикрытие. Высказываю подозрения, что тут замешан бард. Я продолжаю описывать, как покинула Астру, и мое путешествие. Катал выслушивает все это с восторженным вниманием.
Когда я заканчиваю, его глаза широко раскрыты и внимательно блестят.
– Так… вы мне верите? – спрашиваю я.
На его лице появляется выражение, которое я не могу понять. Его темные брови нахмурены, губы сжаты в тонкую линию.
– Каждому слову, – произносит он медленно. Искренне.
Я вздыхаю с облегчением. Воздух в моих легких становится легче. Негодование после разговора с констеблем Данном и Фионой о смерти мамы проходит. Не важно, что они решили считать меня сумасшедшей. Катал – тот, кого мне нужно было убедить. Его мнение – единственное, что имеет значение. И он мне верит.
Я чувствую жжение в уголках глаз. На этот раз я даже не моргаю. Так долго я держала все в тайне, потому что боялась. Мне было так страшно…
Катал встает, когда я поднимаю руки, чтобы вытереть слезы. Он элегантно обходит вокруг стола и опускается передо мной на колени, нежно беря за руки. Я ощущаю, что его аристократические пальцы мягкие и теплые, когда он проводит по моим костяшкам.
Папа так держал меня за руки, когда я была маленькой девочкой. Если я поцарапаю колено, играя, или ввяжусь в драку с Кираном. Руки разные, но ощущение одно.
– Плачь, если тебе нужно, Шай, – мягко говорит Катал, – ты через многое прошла.
Я шмыгаю носом, и слеза падает мне на колени.
– Спасибо, – шепчу я.
Как только мое дыхание успокаивается, он отпускает мои руки и встает. Он начинает медленно расхаживать по комнате, задумчиво потирая темную серебристую щетину на подбородке.
– Есть сотни бардов, – говорит он, – каждый из них способен скрыть содеянное. Но есть способ открыть истину и добиться справедливости, которую ты ищешь. Это потребует терпения. И мне понадобится твоя помощь.
Меня захлестывает волна благодарности. Он долго смотрит мне в глаза, не мигая, а потом отводит взгляд.
– Но почему именно я? – наверняка есть кто-то более опытный, на кого он может положиться.
– У меня есть небольшой дар к распознаванию талантов, – он качает головой, – то, что ты сделала у водопада, скажем так, совсем другое. Вдохновленное. Как в тот день, когда ты приехала. В тебе есть что-то особенное, Шай. И наша задача требует кого-то особенного.
Я думаю, это комплимент, но не могу не опасаться, что он заблуждается, веря в мой талант. Я почти ничего не показала на тестах. Но если Кеннан действительно сдерживала меня, есть шанс, что я не знаю своих собственных сил, как говорит Катал.
– Что мне нужно сделать?
Когда он снова говорит, его голос едва ли выше шепота.
– Тебе нужно будет найти Книгу дней, – говорит он, – и я научу тебя читать ее, понимать и использовать.
Глава 18
Тихий, бледный рассвет предвещает новый день. Новый старт. Купаясь в розовато-сером сиянии утра, я почти уверена, что вчерашний день был сном.
Книга дней.
Я вспоминаю напряженный взгляд Катала. Убежденность в его голосе. Это хранилище всей истины, принесенной на нашу землю первым всадником. На ее страницах записано все, что мы знаем. Ткань, на которой формируется вся реальность.
При этих словах меня пробрала дрожь. Конечно, я слышала об этой книге. Кто не слышал? Это часть почти каждой легенды. Вся история. Все будущее. Само существование. Творение, созданное благословением, настолько великое, что находится за пределами человеческого понимания.
Но никто никогда не видел этой книги. Она так же фантастична, как Гондал.
Когда я сказала это, Катал ухмыльнулся.
– Безопаснее, – сказал он, – чтобы мир поверил, что книга ненастоящая, чем понял, что такая сила, такое величие существуют. Наша обязанность – защищать ее. Людям не всегда можно доверять правду. Начались бы бунты. Массовые беспорядки. Бедные и голодные пытались бы прибрать книгу к рукам, уничтожить ее или, что еще хуже, использовать. Представьте себе, что вся власть в Монтане оказалась бы не в тех руках.