Я снова и снова думаю о Раводе. Боль, которую он пытается скрыть, и напряженность в голосе, выдающая его.
Катастрофа. Женщины-барды считаются самыми изменчивыми, уязвимыми к эмоциям и желаниям. Я стою на острие ножа.
Безумие. Это слово преследует меня, когда я бросаюсь на простыни, мечтая, чтобы это были руки Равода, мечтая убежать, перемотать время назад и остановить боль.
Наконец, я хватаюсь за иглы на прикроватном столике. Странное утешение – держать их рядом.
И снова погружаюсь в сон.
Мне кажется, что через несколько мгновений я снова слышу стук в дверь. Наконец встаю, чтобы открыть, но там никого нет. И все же шепот кружится вокруг в неподвижном воздухе коридора. Я поворачиваюсь и бегу по коридорам замка, а они перемещаются и меняются, вращаясь по кругу. Арка за аркой. Лестничные клетки, потайные двери и еще несколько коридоров.
Я вздрагиваю, понимая, что заблудилась. Толкаю дверь, и это вовсе не комната, а магазин Фионы. Нет. Я поворачиваюсь и продолжаю бежать по лабиринту. В другой комнате меня ждет Мадс. Он сидит в кожаном кресле, закинув ногу на ногу, и строгает деревяшку. Он смотрит на меня и неодобрительно качает головой. У него черные глаза. Я кричу, и он превращается в пепел.
И вдруг я снова в своем доме, где Киран лежит, умирая, в постели, темно-синие вены обвивают его лицо. Ма тянется к нему, и мне хочется закричать, обнять их обоих, заморозить время и остаться здесь навсегда, пока я не потеряла Кирана. Но земля уже грохочет подо мной, громоподобно и страшно, и в окно я вижу лавину из камней и грязи. Стены рушатся вокруг нас, и я смотрю, как их обоих поглощает оползень. Я не могу их спасти. Меня отбрасывает назад, и мы разделяемся.
Снова кричу, отлетая назад, но не находя земли.
Горячая вспышка паники. Я пытаюсь пробудиться, но безуспешно. Обычный трюк с зажмуриванием глаз не работает. Когда я пытаюсь, возвращаюсь на тренировочную площадку.
Равод стоит передо мной так же, как и сегодня днем. Но ужас запечатлен на его прекрасных чертах, когда он смотрит на меня. Я открываю рот, чтобы заговорить, и один за другим, каждый бард в замке появляется позади него, обвиняюще глядя на меня.
Земля под ногами начинает дрожать. Это происходит снова. Как будто лавина, проклятие, безумие преследовали меня.
– Шай, – шепчет Равод, но его голос громче, чем звук сотрясающейся под нами горы, – что ты наделала? – говорит он.
Толчки швыряют меня обратно за край утеса, и я изо всех сил цепляюсь за край, это уже слишком, и я падаю, и водопад оказывается повсюду, поглощая меня.
Я резко открываю глаза в темноте. Пытаюсь дышать.
Я сижу в постели, дрожа, вся в поту. Оглядываю комнату, такую прекрасную. Теперь я не могу не чувствовать, как стены сжимаются вокруг меня.
– Это был всего лишь сон, – шепчу я, отчаянно пытаясь успокоить нервы и замедлить сердцебиение.
Но ничего не получается. Я все еще слышу крики и раскаты грома в ушах. Я тру глаза, пытаясь стряхнуть оцепенение сна, и вот тогда слышу это. Пронзительные крики доносятся снаружи.
Я сбрасываю одеяло, торопливо натягиваю форму, сапоги и открываю дверь.
Некоторые барды вышли из своих спален и стоят, прислушиваясь, в холле. Я уже видела двух: женщину с красной татуировкой и пожилую женщину с бусинками в седых волосах. Я замечаю Кеннан у входа в зал.
– Что происходит? – говорит она. Она выглядит испуганной. Под глазами темные круги.
Гора содрогается от толчка и замирает. Кеннан бросается бежать по коридору. Прежде чем успеваю подумать о том, что делаю, я понимаю, что преследую ее.
Дыхание тяжело вздымается в груди, я пытаюсь не отставать, но Кеннан бежит очень быстро. Она, должно быть, выполняет приказ, раз заставляет себя двигаться так быстро. Я пытаюсь поспевать за ней, но голова гудит, и я слишком запыхалась. Продолжаю держать ее стройную фигуру в поле зрения, пока несусь по коридорам и зворачиваю за повороты. Она широко распахивает дверь на тренировочную площадку и исчезает снаружи. Я проталкиваюсь следом, прежде чем дверь успевает закрыться.
Спотыкаясь, я выхожу в свет полной луны и опускаюсь на колени, чтобы отдышаться. Когда я смотрю вверх, дыхание, которое мне наконец удалось восстановить, оставляет меня.
Я никогда не видела на тренировочной площадке столько людей. Каждый бард в замке, должно быть, здесь. Все смотрят на замок с разной степенью тревоги и потрясения.
– Гражданская башня… – слышу я, как в толпе кто-то ахает.