Она смущенно посмотрела на меня.
— В смысле… — я усмехнулся. — Я знаю, что ты собираешься делать, но тебе не нужно… — я заставил Мэгги выпрямиться и провел пальцами по ее волосам. — Кто тебе сказал сделать это? Шерил?
Мэгги дважды сжала мою руку.
Какой кошмар. Кто-то сказал ей, что так будет правильно, и она чувствовала себя вынужденной делать это.
— Пять минут? — спросил я, делая пару шагов назад.
Она закрыла глаза и, сделав глубокий вдох, тоже отступила. Когда Мэгги вновь открыла глаза, она улыбнулась, расстегнула лифчик и уронила его на пол. Я стянул боксеры и бросил их рядом. Трусики скользнули вниз по ее идеальным бедрам, и Мэгги перешагнула через них. Она подняла кверху ладонь и кивнула. Пять минут.
Мы просто стояли и смотрели друг на друга. Пять минут, чтобы избавиться от всех страхов. Пять минут, чтобы напомнить себе, кто мы такие. Пять минут, чтобы выбрать собственный путь и начать нашу — и только нашу — историю.
Когда эти пять минут истекли, я взял Мэгги за руку, подвел к кровати и уложил на спину.
— Мэгги, — я поцеловал ее в губы. — Нам не нужно повторять то, что делают другие… — я поцеловал ее в шею. — Мы не они. Мы не должны следовать их рекомендациям, — я поцеловал ее ключицу, и она закрыла глаза, когда поцелуями я начал прокладывать себе путь по всему телу. Я целовал каждый сантиметр, пробовал на вкус каждый миллиметр. — Тебе не обязательно делать то, что принято считать правильным, — я раздвинул ее ноги, целуя бедра. Губами я нежно пощипывал ее кожу, и она зарылась пальцами мне в волосы. — И ты всегда можешь ущипнуть или толкнуть меня, если захочешь остановиться.
Мэгги приподняла бедра навстречу моему рту, показывая, как сильно хочет продолжения, молча умоляя попробовать ее на вкус. О, как я хотел ощутить этот вкус!
Я взглянул на нее — она не отводила от меня взгляда. Наблюдала за каждым моим движением, и я хотел, чтобы она видела все. Чтобы наблюдала, как я исследую ее тело. Пробую его на вкус. Люблю его. Есть только я и она. Мы не будем следовать ничьим правилам, ничьим советам. Мы будем писать собственную историю.
Наклонив голову, я коснулся ее языком, медленно погрузил в нее палец и познакомил Мэгги с первой главой нашего романа.
Глава 15
Мэгги
— Просто невероятно! Я не могу в это поверить!
В следующую субботу мама проводила вечер в обществе своих подруг, с которыми в детстве вместе училась в средней школе. Сейчас все жили в разных штатах, поэтому встречались раз или два в год. Но, по-моему, и этого было более чем достаточно. Каждый раз при их появлении я старалась не попадаться им на глаза. Это были не самые приятные в мире люди. Их пятеро, включая маму. Понятия не имею, зачем они все преодолевали такие расстояния, чтобы поболтать друг с другом. Ведь, несмотря на то, что все учились в одной школе, они терпеть не могли друг друга. Все их разговоры всегда казались мне соревнованием. Если дочь Лорен начала ходить в возрасте десяти месяцев, то дочь Венди в девять уже водила машину. Если Ханна могла пробежать пять километров, то Дженис способна была пробежать десять за меньшее время. Но самой любимой темой для обсуждения была все-таки я. Когда дело доходило до моего молчания, все они становились экспертами в вопросах того, что значит быть немым.
В этот вечер я сидела на верхней ступеньке лестницы и слушала, как они меня обсуждали. Мне очень хотелось, чтобы рядом был Брукс, но он с парнями отправился на концерт какой-то супер-инди-группы, которая играла в какой-то забегаловке. Он без конца присылал мне оттуда видео — людей больше, чем селедок в бочке, и, как обычно, очень громкий звук. Всякий раз, когда он попадал в кадр, я видела его сводящую с ума улыбку, и мое сердце влюблялось в него чуточку сильнее. Я хотела быть рядом с ним, почувствовать объятия его рук и полностью раствориться в звуках музыки. В видео, которое он мне прислал, я видела, как Стейси и Келвин покачиваются вместе в такт музыке, и чувствовала себя эгоисткой. Эгоистично не быть там ради Брукса. Эгоистично не давать ему возможности делать то, что делают все нормальные пары.
— У нее действительно есть парень? — спросила Лорен, допивая вино и снова наполняя бокал. — Как это вообще возможно?
— Кто он? — тут же включилась Венди.
— Брукс, — невозмутимо сказала мама, обмакивая чипсы в соус сальса.
— Какой Брукс? — не отставала Венди.
— Гриффин.
— Что-о-о? — воскликнули хором все четверо.
— Не может быть! — сказала Дженис. — Ведь Брукс… он любимчик девушек, не так ли? Я могу понять то, что по доброте душевной он навещает ее каждый день, но встречаться? Этого не может быть!
— Разве для Мэгги это не вредно? — спросила Лорен. — Ну, знаешь, учитывая… ее состояние?
— Ее состояние? — переспросила мама.
— Ну, ты же знаешь… ее травма. Я просто сказала. Однажды я читала статью… — начала Лорен.
— Ты вечно читаешь какие-то статьи, — оборвала ее Ханна слегка раздраженным тоном.
— Да, но в этой была сугубо научная статистика. Там сказано, что у людей, получивших в детстве психологическую травму, могут возникать рецидивы, когда они вступают в отношения.
— Лорен, — проворчала Ханна.
Ханна мне нравилась. Маме стоило дружить только с ней, а остальных послать куда подальше.
— А что? Это же правда. Их отношения с Бруксом могут вызвать какие-нибудь осложнения. И, к тому же, как они себе это представляют? Вечно встречаться в доме Кэти? Я хочу сказать только одно: из этого не выйдет ничего хорошего. Все это действительно может уничтожить тот, пусть небольшой, прогресс, которого достигла Мэгги. Плюс, мне кажется, что это не совсем честно по отношению к Бруксу. Какая ему тут выгода?
Заткнись, Лорен.
Я не хотела больше их слушать, но не находила в себе сил уйти.
— Знаешь, что я тебе скажу? Будь что будет, — вмешалась Ханна. — Они еще дети, поэтому пусть развлекаются.
Браво, Ханна!
Из всей этой группы Ханна меньше всех была склонна драматизировать ситуацию. В конце концов, она здесь только ради пиццы и вина. Мне не в чем ее винить — мама всегда заказывала пиццу в «У Марко», она считалась лучшей в городе.
— Ты рассуждаешь глупо, Ханна. Что значит «пусть развлекаются»? Именно из-за таких суждений все твои три брака закончились разводами.
— Я готова и в четвертый раз наступить на те же грабли, — Ханна плеснула себе еще вина и запела: — Будь что будет!
— Ты же знаешь, как мама относится к тому, что ты подслушиваешь, — прошептал папа, поднимаясь по лестнице и усаживаясь рядом со мной. У него в руке был пакетик M&Ms, и он отсыпал мне немного. — Кроме того, эти женщины — настоящие гадюки. Тебе не стоит засорять себе мозг их бредом.
Я улыбнулась и положила голову ему на плечо.
— Они снова говорят о тебе?
Я кивнула.
Он нахмурился.
— Я сказал твоей матери: либо они меняют тему, либо она перестает приглашать в наш дом этих четырех всадников. Он недостаточно большой, чтобы превращать его в Главное Управление Апокалипсиса. Мэг, не принимай их близко к сердцу, ладно?
Я и не собиралась. Мне давным-давно было ясно, что эти женщины ненормальные. Меня больше заботило, как их слова повлияют на маму. Даже если она старается оспорить их мнения, они все равно найдут лазейку, чтобы проникнуть в ее подсознание. Временами мамина реакция на что-то была не похожа на ее собственную, а выражалась словами этих четырех всадников Апокалипсиса. Папа всегда говорил: остерегайся мнения толпы, потому что однажды оно превратит тебя в совершенно другого человека, и обратно стать самим собой уже будет невозможно.
— Я просто говорю, что если ты позволишь этому продолжаться, она никогда не поправится, — снова завелась Лорен. — Ни в коем случае нельзя позволять ей…
— Лорен, прекрати! — крикнула мама, повергнув нас с папой в шок. Даже она сама слегка вздрогнула, пораженная собственным громким голосом. — Достаточно. Да, у моей дочери есть свои проблемы, но это не повод для того, чтобы ты сидела здесь и битый час ее унижала. Я никогда не поступала так в отношении твоего ребенка и ожидаю такого же уважения к моему. И будет ли моя дочь с кем-то встречаться, и с кем именно она будет встречаться — решать ее отцу и мне. Отныне я принимаю во внимание твое мнение, но не более. Только мнение. Ты имеешь на это право, но будет еще лучше, если станешь держать его при себе.