— Читаешь! — сказал Оливер, выходя из дома Келвина и держа в каждой руке по яблоку. Он кусал от них по очереди и громко чавкал. — Я даже не подозревал, что ты умеешь читать. Уверен, что не держишь книгу вверх ногами?
Я замахал руками, пытаясь жестом дать понять, чтобы они заткнулись, и перевернул страницу. Я заранее вооружился маленькими желтыми стикерами, чтобы написать свои комментарии к заметкам Мэгги. Близнецы все время пытались привлечь мое внимание, но я с головой ушел в книгу.
Появился Келвин, держа в руках аж три яблока и кусая от всех сразу. Эффектно. Все мои друзья — такие артисты!
— Чувак, не утруждай себя понапрасну. Он по уши втюрился и не замечает ничего вокруг.
— Тьфу ты! От этого любовного дерьма спасу нет, — проскулил Оливер. — Сначала нас изводил Келвин, жаждущий вписать имя Стейси в текст каждой нашей песни, а теперь вот Брукс увлекся чтением. ЧТЕНИЕМ!
— Впервые в жизни я согласен с братом, — сказал Рудольф.
Оливер поблагодарил его «мокрым Вилли». (Примеч.: «мокрый Вилли» — wet willy — шутка, когда увлажненный слюной палец вставляется в ухо ничего не подозревающего человека, часто с небольшим прокручивающим движением).
— Отлично! Я беру свои слова обратно! Ты омерзителен!
Я продолжал не обращать на них внимания. Мне интересно было отслеживать места, которые Мэгги отмечала закладками, и сравнивать, совпадают ли они с моими. Мне нравилось открывать для себя моменты, заставлявшие ее плакать и смеяться, читать строки, вызывавшие в ней гнев или дарившие счастье. Это были лучшие мои ощущения.
— Короче так. Мой отец надумал избавиться от своей лодки, — сказал Келвин. — Через пару недель он планирует ее продать и интересуется, не желаем ли мы устроить прощальную вылазку парней и съездить порыбачить, прежде чем осенью разъедемся по колледжам.
— Он продает лодку? — я чуть не подавился и выглянул из-за книги. — Но это вроде как… наша лодка. Мы же все детство проторчали в ней на озере. Знаю, мы давно уже этого не делали, но идея мистера Райли продать ее очень меня огорчает.
— Это та самая лодка, о которой вы, детки, постоянно вспоминаете? — спросил Рудольф.
— Та самая лодка, о которой вы написали песню? — влез в разговор Оливер.
— Ага. Та самая лодка.
— Ну, черт возьми, тогда я участвую. Если эта лодка обладает силой оторвать Брукса от чтения, то прогулка обещает быть стоящей, — Оливер выбросил огрызки своих яблок в мусорную корзину, но Рудольф тут же подлетел, вытащил их бумажным полотенцем и сложил в бумажный же пакет. Приподняв брови, я взглянул на своего странного друга, но он просто пожал плечами. — Что такого? Я помогаю маме делать компост у нас на заднем дворе. Огрызки яблок идеально для этого подходят. В любом случае, если мы сможем взять с собой органические фрукты и мне не придется причинять физический ущерб рыбе, тогда, считайте, я тоже с вами.
— Яблоко, которое ты съел, не органическое, брат. Мама просила тебе не говорить, именно поэтому я и сообщаю тебе, — Оливер ухмыльнулся при виде покрасневшего лица Рудольфа. Не прошло и нескольких минут, как они снова начали скандалить. Поэтому я вернулся к чтению книги.
Пару недель спустя мистер Райли собрал всех парней, включая моего отца и моего брата Джейми, на последний наш заплыв. Это был идеальный день. Мы съели хренову гору всякой вредной еды — за исключением Рудольфа, который взял с собой органический виноград и домашний хлеб из бананов, который они пекли вместе с мамой. Удивительно, но, когда он предложил его всем, народ предпочел чипсы.
— Вы недооцениваете всю пользу семян чиа и льна для человеческого здоровья, поэтому, ладно, ешьте свои чипсы из генно-модифицированной кукурузы, — сказал Рудольф.
Оливер взял пригоршню Fritos и отправил их в рот.
— Я совсем не против.
Мы просидели там очень долго, разговаривая о нашем будущем и о том, что, даже разъехавшись по колледжам, будем продолжать репетиции, и что наша группа останется главным жизненным приоритетом. Учеба не станет причиной гибели мечты, просто сроки ее достижения немного сдвигаются под влиянием жизненных перемен.
— Брукс, не мог бы ты притащить мне пива из трюма? — крикнул мистер Райли через всю лодку.
Я в три прыжка выполнил его просьбу.
— Держите, мистер Райли.
Он поблагодарил меня и предложил присесть рядом с ним. Я сел. Открыв свое пиво, он сделал несколько глотков.
— Значит, ты с Мэгги, да?
Я с трудом сглотнул, понимая, что рано или поздно это должно было произойти — разговор с отцом моей девушки.
— Да, сэр.
Сэр? За все годы знакомства с мистером Райли я никогда не называл его сэр. Черт, да я никогда ни к кому так не обращался.
Он вытянул из воды леску и перебросил ее подальше.
— Если честно, я пока не понял, как отношусь к этому. Мэгги — моя малышка. И всегда ею будет.
— Я целиком и полностью это осознаю.
— И Мэгги не такая, как все девушки, поэтому ты можешь понять мое сопротивление тому, чтобы она вступала в отношения. На самом деле, у нас с Кэти противоположные взгляды на этот вопрос. Положа руку на сердце, сегодня, приплыв сюда, я собирался попросить тебя разорвать отношения с Мэгги — из-за Кэти. Она действительно считает это ужасной идеей.
Разве я мог что-то ответить на это? Узнать, что сама мать Мэгги против наших отношений — это как удар под дых. Но прежде чем я успел ответить, мистер Райли снова заговорил:
— Но, когда я доставал из кладовки наверху свои удочки, то услышал вас двоих. В смысле, я услышал ее. Она смеется с тобой. По-настоящему смеется. Вслух. Я не могу уже вспомнить, когда в последний раз слышал от нее хоть какой-нибудь звук. Так что, пока рядом с тобой моя девочка будет смеяться, у тебя будет мое благословение.
Я снова с трудом сглотнул.
— Спасибо, сэр.
— Не за что, — он, пыхтя, допил свое пиво. — Но как только она перестанет смеяться рядом с тобой, у нас будет серьезный разговор. Если когда-нибудь ты причинишь моей девочке боль… — он посмотрел на меня убийственным взглядом и смял в кулаке пивную банку, — …ну, скажем так: просто не обижай мою дочь.
Я выпучил от страха глаза.
— Я никогда не причиню ей боли. И вы правы, Мэгги не похожа на других девушек.
Угрожающее выражение на его лице сменилось прежней беззаботной улыбкой, и он хлопнул меня по спине.
— А теперь пойдем развлекаться.
— Спасибо, сэр.
— Брукс?
— Да?
— Еще раз назовешь меня «сэр», и у нас состоится еще один разговор, но завершится он уже не так счастливо.
После лодочной прогулки мы с Келвином убедили мистера Райли позволить нам пойти с ним, когда придет время продавать нашу верой и правдой послужившую старушку. Мы подъехали к магазину лодок Джеймса, расположенному прямо на берегу озера Харпер. И, хотя это было то же самое озеро, в котором мы ловили рыбу, дорога по побережью заняла добрых двадцать минут, что лишний раз доказывало внушительность размеров озера.
Над магазином Джеймса висела большая деревянная вывеска с надписью «Покупаем, продаем, сдаем в аренду». У переднего крыльца сидела собака, которая лаяла без остановки, пока мы втроем поднимались по ступенькам, чтобы встретиться с Джеймсом.
— Ты громкий щенок, да? — мистер Райли улыбнулся собаке, которая, все еще ворча, завиляла хвостом.
Открылась первая дверь, и на крыльцо вышел высокий крепкий мужчина в джинсах и рубашке, которая, судя по виду, была ему маловата.
— Тихо, Уилсон. Ш-ш-ш-ш! — мужчина улыбнулся нам. — Не обращайте на Уилсона внимания. Он только лает, но не кусается. За последние восемь лет я перепробовал все возможные способы, чтобы заставить его заткнуться, но мне этого так и не удалось.
— Не беспокойтесь, — ответил мистер Райли. — Я сам последние несколько лет пытался заткнуть этих двух пацанов, но тоже безрезультатно.
Мужчина улыбнулся и протянул ему руку.