— Извращенка.
Я закатила глаза. Для начала к нему в рот отправилось холодное картофельное пюре, но оно почему-то понравилось ему больше, чем должно было. Следом соус для спагетти, острый соус — последний он терпеть не мог — банан и все остальное. В завершении я взяла кусочек шоколада, обмакнула его в кетчуп, а сверху выдавила немного лимонного сока. Брукс тут же попытался все выплюнуть, но я зажала его рот рукой и хихикала, пока он, извиваясь всем телом, пытался это проглотить.
— Грешно так поступать, Мэгги. Это большой грех, — засмеялся он, вытирая ладонями рот.
Я наклонилась и поцеловала его. Он поймал зубами мою нижнюю губу и слегка прикусил.
М-м-м… Вот это мне нравится.
Но нам не дали продолжить поцелуй. В дверь моей спальни ворвались Келвин, Рудольф и Оливер.
— Черт возьми! — выкрикивал Келвин.
Я приподняла брови, а Брукс выглядел не менее сбитым с толку, чем я.
— О, Боже мой! О, Боже мой! — повторял Рудольф, расхаживая кругами. Его руки дрожали, он почти задыхался — хотя для Рудольфа это не редкость. Не требуется больших усилий, чтобы вывести его из состояния равновесия.
Больше всего меня волновало то, как Оливер подпрыгивал вверх-вниз. Он никогда не прыгал и проводил в сидячем положении больше времени, чем все мы вместе взятые. Я никогда не видела его таким возбужденным.
— Что? Что такое? — с недоумением воскликнул Брукс.
Келвин замер.
— У тебя… повязка на глазах?
Близнецы хором присвистнули.
— Извращенцы!
Брукс скинул повязку.
— Не обращайте внимания. Что произошло?
Все три парня какое-то мгновение стояли спокойно, но потом их снова охватило прежнее возбуждение. Келвин подбежал к Бруксу, схватил его за плечи и начал трясти.
— Черт возьми! Черт возьми! Черт… — он сунул свой мобильник в руки Брукса.
Прищурившись, Брукс начал читать текст. Я забежала ему за спину, чтобы тоже иметь возможность прочесть. Прочитанное было словно удар в живот, причем каждое последующее слово било больнее предыдущего.
— ЧЕРТ! — выкрикнул Брукс, его руки затряслись.
Я взяла у него телефон, чтобы прочитать еще раз.
— Как такое вообще возможно?
— На «Ютьюб» им попалась на глаза наша кавер-версия их песни. Потом они нашли наши оригиналы, а потом написали о нас в твиттере.
— За последние два часа больше сорока тысяч ретвитов! — выкрикнул Рудольф, его нос от волнения стал краснее обычного.
— Ты идиот, уже больше пятидесяти тысяч, — поправил Оливер.
Я похлопала Брукса по плечу и, протянув ему телефон, жестами добавила. О. Мой. Бог.
— Сто шестьдесят тысяч ретвитов! — сказал Брукс.
Парни хором заорали:
— А-а-а-а-а-а! — вероятно, сорвав себе голосовые связки.
— Кэл, я даже не знал, что ты выложил нас на «Ютьюб»! — выкрикнул Брукс. Сейчас они все могли только кричать. Ребята всегда говорили, что являются яростными противниками всякий модных течений, что они независимые. Но стоило этой самой моде постучаться к ним в дверь, как они тут же лишились рассудка.
— Я этого не делал!
— Тогда ты, Рудольф? Или Оли? — спросил Брукс.
— Нет, — хором ответили близнецы.
— Тогда кто… — Брукс медленно перевел взгляд на меня, и я подарила ему смущенную улыбку. Одновременно повернувшись, все парни уставились на меня. Судя по их взглядам, до них наконец-то дошло. — Это сделала ты? Это то самое видео, когда ты нас снимала?
Я медленно кивнула, и через несколько секунд подпрыгивающие вверх-вниз ребята обнимали меня во все свои восемь рук.
— Черт возьми, Мэгги, ты невероятная! — сказал Оливер, отвешивая мне леща.
— Господи, Мэгс, ты даже не представляешь, насколько сильно сейчас изменила наши жизни, — проговорил Келвин.
— Чувак! — Оливер замахал руками в сторону Келвина. — Прочти сообщение, которое они нам прислали.
— Нам прислали сообщение?
— О, — Келвин восторженно кивнул, двигая пальцем по экрану телефона. — Оно адресовано нам напрямую, — он откашлялся, и близнецы последовали его примеру, хотя знали текст наизусть.
«Дорогой Келвин. Меня зовут Марк. Я менеджер The Present Yesterdays. Несколько дней назад мы наткнулись на ваше видео и не могли оторваться. Звук чистый, живой, не обработанный на компьютере. Если вас это заинтересует, я хотел бы с вами встретиться, чтобы обсудить ваши дальнейшие планы на музыкальном поприще. Всего наилучшего!» — все трое произнесли текст сообщения идеально дружным хором, и мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди.
The Present Yesterdays — самая популярная рок-группа современности. Парни познакомили меня с их музыкой, и я влюбилась в нее, наверное, раньше, чем мир узнал о существовании группы. Разве такое возможно?
Брукс обвел своих друзей ошеломленным взглядом, и я увидела, что все они в состоянии глубокого потрясения: мечта действительно могла стать реальностью, даже для мальчиков, играющих музыку в гараже в маленьком городке штата Висконсин. Волна непередаваемых эмоций накрыла всех нас, и мы радостно запрыгали по всей комнате. Я никогда не была так счастлива, наблюдая, как оживают чьи-то мечты.
— Магнит, это все благодаря тебе! — сказал Брукс, прижимая меня к своей груди. — Это благодаря твоему голосу нас услышали.
В этот вечер он напомнил мне, что я по-прежнему обладаю голосом, хотя ни одного слова не слетело с моих губ.
У меня все еще есть голос.
***
Следующим вечером я принимала ванну дольше обычного. Ничего не изменилось: я, как и раньше, сначала читала, мылась, а потом погружалась под воду и вспоминала то, что случилось тогда в лесу, напоминая себе, что в этом не было моей вины. Мое подсознание по-прежнему хранило картины случившегося, но в последнее время яркие новые впечатления делали образы прошлого несколько размытыми. Каждый раз, когда я пытаясь представить себе лицо дьявола, память выдавала мне облик смеющейся Шерил с книгой в руках. Каждый раз в попытке вспомнить, как я бежала по лесу, мне представлялось, что бегу я прямиком в объятия Брукса. И каждый раз, вспоминая, как я споткнулась тогда, перед глазами возникал образ миссис Бун, читающей мне нотации. Нет, они не ушли, эти плохие воспоминания. Я знала, что мое подсознание все еще хранит образ дьявола, но у меня стало лучше получаться удерживать его там взаперти. У меня не было твердой уверенности, случилось ли это благодаря Бруксу или Шерил, а, может, просто время пришло, но, в любом случае, я была благодарна.
Закончив прокручивать воспоминания, я вынырнула на поверхность, сделала глубокий вдох и снова погрузилась под воду, чтобы помечтать.
Я мечтала о будущем. Мечтала о том, как однажды открою для себя мир, поднимусь в горы, совершу поездку в Италию, увижу Брукса и моего брата, дающих концерт на огромном стадионе. Мечтала, как у меня будет семья. Как я наконец-то почувствую, что значит быть живой. Вода смывала всю ту тьму, которая так упорно не хотела меня отпускать. Я начинала медленно обновляться. Я начинала заново жить.
— Мэгги, я принесла тебе чистое… О, Господи! — воскликнула мама, вбегая в ванную и вытаскивая меня из-под воды. От неожиданности я открыла рот и вдохнула в себя воду. Я закашлялась до рвоты, в горле все горело. Что случилось?
Мама сжимала меня трясущимися руками и кричала. В уши мне попала вода, и я пыталась вытрясти ее, когда мама начала громко звать папу.
— Эрик! Эрик! — в ее голосе слышалась невероятная паника. Что она делает? Почему так разволновалась? Неужели она подумала…
О, Господи, нет.
Нет, мама. Я не пыталась покончить с собой. Я не собиралась топиться. При виде охватившей ее паники, мои глаза наполнились слезами. Она вытащила меня из ванной и закутала в полотенце, продолжая выкрикивать папино имя, хотя он и так уже был здесь. Из-за воды в ушах ничего не было слышно. Я попыталась встать, но мама сжимала меня очень крепко.
Слишком крепко.
— Эрик, она пыталась утопиться! — сказала мама. В глазах отца вспыхнула тревога, и он попросил ее повторить. — Я же говорила тебе. Она не вынесет всего этого.