— Мэг, — сказал мистер Райли, медленно и осторожно приближаясь к ней. — С тобой все хорошо, — убеждал он ее. И чем ближе подходил отец, тем сильнее Мэгги напрягалась, но он, не останавливаясь, двигался в ее сторону. Подняв вверх ладони, он показал, что не причинит ей боли. Подойдя вплотную, он обнял ее и прижал к своей груди. Она вцепилась в его футболку, притягивая ближе к себе и не переставая всхлипывать.
Что же с тобой случилось?
В голове заметались разные мысли, когда я увидел, как Мэгги буквально распадалась на части в объятиях своего отца. Внутренности скрутило узлом. Я ненавидел себя за то, что не смог уберечь ее от этого. Почему я не мог это предотвратить? Почему не мог забрать ее боль себе?
Отец понес ее вниз, и я последовал за ним.
Входная дверь открылась, и вошли Келвин и Стейси — смеющиеся и обнимающиеся. Заметив царящее в доме смятение, они резко перестали смеяться.
— Что происходит? — спросил Келвин.
Мистер Райли не ответил. Он просто понес Мэгги в свою спальню. По пятам за ним следовала миссис Райли.
Я не мог сдвинуться с места. Не мог унять свою дрожь. Келвин подошел и положил руку мне на плечо. В его прищуренных глазах читалось непонимание.
— Брукс? Что стряслось?
— Не знаю, — сказал я. В горле пересохло, а в груди все горело огнем. — Она проснулась и… жутко испугалась. Я не знал, что делать. Не мог остановить это. Не мог удержать ее от… — из глаз потекли слезы, и я закрыл лицо ладонями, не в силах говорить дальше. А Келвин и не настаивал. Он и Стейси просто подошли ко мне и, обхватив руками, просто держали в своих объятиях. Я ненавидел чувство успокоения, которое они давали мне, ведь Мэгги нуждалась в этом сильнее. Ей нужен был кто-то, способный проникнуть в ее воспоминания и заставить исчезнуть из них тот черный омут, в котором она каждый день тонула.
Я сидел на лестнице, ожидая, когда родители Мэгги выйдут из своей комнаты. Шерил, Келвин и Стейси были рядом. Никто из нас не проронил ни слова. Я продолжал прокручивать плейлист на своем iPod в поисках какой-нибудь музыки, от которой Мэгги могло бы стать лучше. Музыка всегда заставляла ее улыбаться.
Дверь спальни открылась, и мы все вскочили на ноги.
— Она снова уснула, — сказал мистер Райли.
— Можно мне увидеть ее? — спросил я, протягивая ему свой iPod. — Просто, думаю, музыка сможет ей помочь. Всегда помогала.
Он приоткрыл рот, чтобы ответить, но тут вмешалась миссис Райли.
— Я считаю, всем пора расходиться, — она пригладила руками волосы, и мистер Райли закрыл рот.
Я попытался возразить, но миссис Райли устало посмотрела на меня, и я кивнул.
— Хорошо, но не могли бы вы, мистер Райли, передать Мэгги это. Просто на всякий случай. Вдруг ей поможет? Сейчас он мне все равно не нужен, — я передал ему свой iPod, и он натянуто мне улыбнулся.
Все направились по своим комнатам, и я вынужден был уйти с этим ненавистным ощущением на душе. Меня угнетало то, что я не знал, как она там. Как я мог уйти, не убедившись, что с ней все в порядке?
— Брукс, можно тебя на секунду? Есть разговор, — спросила миссис Райли, когда я уже был у входной двери. Она скрестила руки на груди и посмотрела на меня тяжелым взглядом.
— Да, а в чем дело?
Она оглядела комнату, убеждаясь, что все ушли, и подошла ближе.
— Я хочу, чтобы ты знал… Мэгги больна. Внешне это, может, и не заметно, но ее рассудок… — она нахмурилась. — Что бы там ни случилось с ней много лет назад, это сильно на нее повлияло. Даже в те дни, когда складывается впечатление, что с Мэгги все в порядке, большая часть происходящего с ней просто скрыта от посторонних глаз. Я знаю, она тебе нравится, но заводить с ней серьезные отношения… не думаю, что это умно. С ней не все в порядке.
Я бы солгал, если бы сказал, что ее слова не застали меня врасплох. Она говорила о своей дочери так, словно та была уродом, изгоем. Да, у Мэг бывали не самые хорошие дни, но у кого их не бывает? Оглянувшись, я увидел Мэгги — она подслушивала, выглядывая из двери спальни. Я улыбнулся ей, но она нахмурилась. До этого момента я и не подозревал, что с нахмуренными бровями она еще красивее, чем с улыбкой на лице.
— Не все, что сломано, нужно чинить. Иногда достаточно просто любить. Стыдно полагать, что только здоровые люди заслуживают любви.
— Брукс, — она вздохнула так, словно я нес какую-то околесицу. — Ты молод, у тебя вся жизнь впереди. Я не могу не думать о том, как ты изо всех сил стараешься, чтобы Мэгги чувствовала себя полноценной. На следующей неделе ты уедешь в Лос-Анджелес начинать свою музыкальную карьеру. У тебя появятся новые впечатления…
— У нас с Мэгги каждый день — это новые впечатления.
— Да, но перед тобой будут открываться новые возможности — большие возможности.
— Как и для нее.
Миссис Райли вздохнула и потерла виски.
— Ты не понимаешь, Брукс. Мэгги не покинет этот дом. Никогда. Я знаю, ты тешишь себя этой надеждой, но пора включить логику. Ты должен порвать с ней все отношения, пока не сделал еще хуже.
— Она выйдет из дома. Я это знаю. Видите ли, мы говорили об этом. У нее тоже есть мечты, как и у нас с вами. У нее есть мечты.
— Послушай, Брукс. Я понимаю, что она твой друг. Понимаю, тебе нравится, что она разделяет твое увлечение музыкой. Но для поддержания настоящих отношений одной музыки недостаточно. Отношениям нужна не только духовная, но и телесная пища. Мэгги не сможет дать то, что тебе нужно.
— Вы не знаете, что мне нужно.
— При всем моем уважении, Брукс, я знаю. Ты молод и влюблен — я понимаю это. Но Мэгги тебе совсем не подходит.
Меня просто распирало ответить, но я понимал, что если задержусь здесь еще хоть на секунду, то наговорю такого, о чем потом буду сожалеть. Я взглянул туда, где до этого стояла Мэгги, но она уже ушла, поэтому я повернулся спиной к миссис Райли, открыл дверь и вышел на крыльцо.
— Прости, Брукс, но так будет лучше.
Снова повернувшись к ней, я выпалил:
— При всем моем уважении, миссис Райли, я думаю, вы ошибаетесь. Мэгги очень умна. Даже лишенная возможности говорить, она очень умная, добрая и эмоциональная. Она о стольком говорит, хотя вы не можете ее услышать. Да, она вся в своих мыслях, но они глубже любого океана. Она видит все совсем не так, как большинство людей, но разве это плохо? И насчет музыки вы тоже ошибаетесь. Если вы хоть на секунду думаете, что музыка не способна исцелять людей, значит, вы не умеете слушать, — с колотящимся сердцем я снова отвернулся и пошел прочь.
— Она пыталась покончить с собой, — крикнула миссис Райли, заставляя меня остановиться.
Я повернулся. Мой разум отказывался это принимать.
— Нет.
— Да, пыталась. Знаю, в твоих глазах я, вероятно, выгляжу большим и страшным чудовищем, но с ней не все хорошо. Ты прав, ее мысли глубже любого океана, но однажды на нем поднимутся такие высокие волны, что у нее не останется другого выбора, кроме как утонуть.
***
Она пыталась покончить с собой.
У меня перехватило дыхание.
Она пыталась покончить с собой.
Мэгги не сделала бы этого.
Я не мог дышать.
Я бродил по окрестностям — круг за кругом, круг за кругом. Не отпускала мысль, что это я сделал что-то неправильное. Может быть, я как-то не так обнял ее или прикоснулся, и это всколыхнуло в ней те воспоминания? Может, я сказал что-то не то?
— Тяжело, да? — спросила миссис Бун со своего крыльца, когда я заходил на очередной круг, пытаясь очистить голову от тяжких мыслей. Я остановился перед ее домом. В траве с боку на бок кувыркался Маффин. — Тяжело, когда у нее срыв.
— Как вы узнали?
Она улыбнулась и качнулась в своем плетеном кресле.
— Я давно знаю Мэгги, и мне прекрасно знакомо выражение лиц людей, когда у нее очередной срыв. Я видела это выражение на лицах ее родителей чаще, чем хотелось бы. А теперь иди сюда. Сделай перерыв. Заходи в дом, и я угощу тебя чаем.
Я приподнял бровь. В дом? Мне ни разу не доводилось видеть, чтобы миссис Бун приглашала кого-то в свой дом. Где-то в подсознании сидел детский страх: вдруг я войду, а она меня убьет? Но любопытство увидеть ее дом изнутри победило.