Она открыла скрипучую дверь и придержала ее, пока я не вошел, после чего проследовала следом за мной.
— Ты можешь подождать в гостиной. Я пока согрею воду, — сказала она и направилась в кухню.
Я обошел гостиную, осматривая ее жилище. Такое ощущение, что попал в музей ХVIII века — в доме миссис Бун каждая статуэтка стояла за стеклянной витриной. Все отполировано до блеска. Везде идеальная чистота.
— Уверены, что вам не нужна помощь? — спросил я.
— Я завариваю чай годами и не нуждаюсь ни в чьей помощи.
Я провел рукой по каминной полке, и пальцы покрылись пылью. Нахмурившись, я вытер ладонь о джинсы. Камин — единственное место в этой комнате, где есть пыль. Словно миссис Бун собирала ее по всей гостиной и сгружала сюда. Странно. Я взял в руку одну из запыленных рамок: на фото миссис Бун с каким-то мужчиной. Вероятно, это ее муж. Она сидит у него на коленях и широко улыбается, а он улыбается ей в ответ. Никогда не видел у миссис Бун такой улыбки, как на этой фотографии. Я взял другое фото: пара стоит на лодочном причале, а перед ними улыбающийся ребенок. Каждая из фотографий запечатлела изменения, произошедшие с девочкой, и на это было тяжело смотреть. Из улыбчивого ребенка она превратилась в угрюмое существо, лишенное всяких эмоций. Глаза ее стали пустыми. На каминной полке было не меньше тридцати фотографий, запечатлевших разные моменты прошлого миссис Бун.
— Кто эта девочка? На фотографиях? — спросил я.
Миссис Бун заглянула в комнату, но сразу же скрылась в кухне.
— Джессика. Моя дочь.
— Я не знал, что у вас есть дочь.
— А ты когда-нибудь интересовался?
— Нет.
— Вот потому и не знал. Глупые дети, вы никогда не задаете вопросов. Вы только и делаете, что говорите, говорите, говорите, но никогда не слушаете, — она вернулась в гостиную и села на диван. Ее руки беспокойно двигались. — Вода греется.
Я взял в руку заляпанную пластинку и сдул с нее пыль.
— «Сижу на причале у залива» Отиса Реддинга? — спросил я.
Она кивнула.
— У нас с мужем был домик на северном берегу озера. Он все еще принадлежит мне… Давно нужно было продать его, но я никак не могу себя заставить. Это последнее пристанище, где наша семья была счастлива, — сказала она, погружаясь в воспоминания. — Каждый вечер мы со Стэнли сидели на краю причала, любовались закатом и слушали эту песню. А Джессика резвилась на газоне, пытаясь ловить стрекоз.
Я сел в кресло напротив и улыбнулся. Она в ответ не улыбнулась, но я не придал этому значения. Миссис Бун была известна тем, что никогда не улыбалась.
— Итак… — я прочистил горло, нарушая неловкое молчание. — Ваша дочь навещает вас когда-нибудь?
Нахмурившись, миссис Бун нервно провела ладонями по коленям.
— Знаешь, это я виновата, — сказала она угрюмо.
— В чем?
— В том происшествии… В том, что случилось с Мэгги. Это я виновата.
Я резко выпрямился в кресле.
— Как так?
Ее взгляд стал печальным.
— В тот вечер она остановилась у моего двора и спросила, можно ли нарвать цветов из моего сада для ее свадьбы. Я накричала на нее и прогнала. Сказала, чтоб она уходила и больше не возвращалась, — миссис Бун опустила взгляд на свои дрожащие пальцы, непрерывно постукивающие по коленям. — Не будь я такой жадной, такой грубой, Мэгги подольше задержалась бы у меня во дворе. Она не побежала бы в лес. Она могла бы сохранить ту часть себя, которую безжалостно отняли у нее в тот вечер, — миссис Бун заплакала, и я ощутил, насколько сильна ее боль. Я понимал, какой виноватой она себя чувствует, потому что все эти годы испытывал то же самое.
— Я тоже об этом думал, миссис Бун. В тот вечер я должен был встретиться с ней там, в лесу, но опоздал. Если бы я не протянул до последней минуты с выбором галстука, то смог бы быть там, чтобы защитить Мэгги. Я мог бы ее спасти.
Она подняла на меня взгляд, вытерла слезы и покачала головой.
— Ты не виноват, — она сказала это так быстро, словно боялась, что я взвалю на себя весь груз вины. В этом было какое-то отчаяние — как быстро она готова признать свою вину и так же быстро попытаться убедить меня в том, что я не виноват.
Я пожал плечами.
— Вы тоже не виноваты.
Она встала, подошла к каминной полке и взглянула на фотографии.
— В детстве она была совсем как Мэгги. Моя дочь. Такая же болтушка — даже слишком. Неугомонная, непослушная. Она тоже никого не боялась. Даже в самых испорченных людях она видела только лучшее. Ее улыбка… — миссис Бун усмехнулась и взяла в руку одну из рамок с фотографией широко улыбающейся Джессики. — Ее улыбка была способна исцелять. Она могла войти в комнату и, рассказав какую-нибудь глупейшую шутку, заставить даже самого сурового человека хохотать до колик в животе.
— Что с ней случилось?
Она поставила на место фотографию и взяла другую, на которой от улыбающейся Джессики не осталось и следа.
— К нам приехал мой брат. Он разводился с женой и вынужден был куда-нибудь уехать, поэтому на время остался у нас. Как-то вечером мы устроили пикник. Генри слишком много пил, и становился все агрессивнее. Он стал о чем-то спорить с моим мужем, Стэнли, и они уже едва ли не дрались, когда появилась милая глупышка Джессика со своими ужасными шутками. Она развеселила всех — даже пьяный Генри смеялся. Той же ночью Стэнли решил пойти проверить спящую Джессику. В ее комнате он обнаружил Генри с пустой бутылкой в руке. Ничего не соображая, он — голый и пьяный — лежал на моей окаменевшей от страха дочери.
— О, Господи. Мне так жаль, — сказал я, хотя понимал, что никаких слов здесь не будет достаточно. Никакими словами не выразить то, что я чувствовал внутри. Всю жизнь я прожил в одном квартале с миссис Бун, но никогда не знал, из какого шторма ей пришлось выбираться.
— После этого Джессика перестала разговаривать. Я бросила работу учителя и перевела дочь на домашнее обучение, но ее внутренний свет погас навсегда. После того, что сделал Генри, все в ней изменилось. Она больше не была прежней Джессикой: перестала говорить и совсем не улыбалась. Хотя, я ее не винила. Как можно говорить после того, как человек, которому, как предполагалось, ты можешь доверять, украл твой голос? Джессика всегда бродила с таким видом, словно слышала в голове голоса издевающихся над ней демонов. Когда ей исполнилось двадцать, она все-таки не выдержала. Оставила записку, в которой сообщала, что любит меня и Стэнли и ни в чем нас не винит.
Закрыв глаза, я вспомнил слова миссис Райли.
Она пыталась покончить с собой.
Миссис Бун повернулась ко мне и нахмурилась, увидев мой полный отчаяния взгляд.
— О, мой дорогой. Я должна была постараться отвлечь тебя от проблем, а вместо этого заставила почувствовать себя еще хуже.
— Нет, нет. Я просто невероятно вам сочувствую. Даже не знаю, что здесь можно сказать.
— Не волнуйся. Я и сама не знаю, — на кухне засвистел чайник, и она выкрикнула: — Стэнли, ты можешь выключить?
Я напряженно посмотрел на миссис Бун, и она замерла. Пару секунд спустя она осознала свою оплошность и, быстро пройдя на кухню, вернулась оттуда с чаем. Мы сидели и прихлебывали отвратительный напиток в абсолютной тишине. Когда подошло время уходить, я встал и поблагодарил миссис Бун за то, что пригласила меня к себе — не только в свой дом, но и в тайны своего прошлого. Когда она уже открыла входную дверь, я задал ей последний вопрос:
— Так вот почему вы решили навещать Мэгги? Потому что она напоминает вам вашу дочь?
— И да, и нет. У Мэгги много общего с моей Джессикой, но есть очень важные отличия.
— В чем?
— Джессика отказалась от жизни. У Мэгги же время от времени появляются вспышки надежды. Находясь рядом с ней, я вижу их все чаще и чаще. Она может вернуться к нормальной жизни. Я знаю, что она сможет. И верю, что с ней все будет в порядке. Знаешь, в чем самая большая разница между ними двумя?