Выпусти меня! Выпусти меня!
Я не могла дышать. Я задыхалась… И не знала, что еще можно предпринять.
Я не знала, что еще сделать, поэтому сделала единственное, что пришло мне в голову.
Я упала на пол.
Уткнулась лицом в ковер.
Открыла рот.
И заплакала.
Глава 21
Мэгги
Я приоткрыла глаза.
Дверь распахнулась, и ко мне бросился папа. Я сидела на полу, забившись в угол и зажав ладонями уши.
Я моргнула.
Мама вбежала следом, и папа, не подпуская ее близко, кричал ей, чтобы убиралась прочь.
Я моргнула.
Мама плакала и пыталась приблизиться ко мне, но Келвин и Шерил оттащили ее назад.
Я моргнула.
Папа, склонившись надо мной, заглянул мне в глаза, проверяя, все ли со мной в порядке.
— Мэгги? — прошептал он. Воздух застрял в его горле. — Мэгги.
Я моргнула.
Пригладив мои волосы, он поднял меня на руки.
— Пусти меня к ней, — умоляла мама.
Папа уложил меня в кровать и вывел маму из комнаты.
Я моргнула.
Я чувствовала его. Ощущения были такими реальными. Он снова душил меня. Отбирал у меня воздух. Он вернулся. Это было на самом деле. Это было по-настоящему…
Я моргнула.
Покинув комнату, папа начал кричать на маму. Они только и делали, что кричали. В комнату вошли Келвин и Шерил.
Я моргнула.
Они оба забрались на кровать и обняли меня. Я дрожала всем телом, но они крепко держали меня в своих руках.
Я моргнула.
Шерил не переставала шептать мне, что со мной все хорошо. Келвин вторил ей, и я, уткнувшись лицом в одеяло, расплакалась. Меня сотрясали рыдания. Я чувствовала себя сломленной, потерянной. И напуганной.
Очень напуганной.
Ш-ш-ш-ш…
Ш-ш-ш-ш…
Почему мама так поступила? Почему она силой потащила меня? Почему дьявол сделал это? Почему он убил ту женщину? Почему он пытался убить меня?
Я моргнула.
Закрыла глаза.
Я не хотела чувствовать. Не хотела существовать. Не хотела больше моргать. Я крепче закрыла глаза. Мне не хотелось видеть, но я все-таки видела. Я видела его. Ощущала его. Чувствовала его вкус. А еще я видела маму.
Я видела ее. Чувствовала ее. Любила. И ненавидела.
Почему она сделала мне больно? Почему лишила меня всего, что я люблю?
Все померкло.
Все превратилось в тень.
Чернота снова вернулась.
Глава 22
Мэгги
— Ты в порядке сегодня, Магнит? — спросил Брукс, стоя в дверях моей комнаты. Всю неделю его даже на порог не пускали, но, как я полагаю, пока мамы не было, папа разрешил ему приходить.
По просьбе папы мама уехала на несколько дней погостить к своей сестре. Я была счастлива ее отсутствию.
При виде Брукса, прислонившегося к дверному косяку, мое сердце едва не разрывалось. Как это возможно? Разве можно скучать по тому, кто находится всего в шаге от тебя?
Он не спрашивал разрешения войти, как делал обычно. Брукс просто стоял, засунув руки в карманы.
— Утром мы улетаем. Летим на встречу с продюсером. Разговор пойдет о нашем будущем, — он улыбнулся, но улыбка получилась какой-то печальной. Это огорчило меня больше, чем я предполагала. Музыка была его мечтой, и мечта эта начинала сбываться. Но, несмотря на это, он выглядел грустным.
Я так горжусь тобой.
Он усмехнулся и, опустив взгляд, шмыгнул носом.
— Что происходит, Мэгги Мэй? В твоей голове?
Я не знаю.
Он шагнул в мою спальню.
— Ты любишь меня?
Да.
— Но ты не хочешь быть со мной?
Я не решалась написать, потому что знала: мои слова приведут его в еще большее замешательство. Я не могу быть с Бруксом, особенно сейчас. Его мечты наконец-то начали сбываться, и последнее, что ему сейчас нужно, — лишиться этой возможности из-за меня и моих проблем. Как мы можем продолжать встречаться, когда между моими родителями полный разлад? Как сможем мы любить друг друга, когда он будет находиться почти на другом конце страны? И как бы ненавистно это ни было признавать, но мама была права. Брукс достоин большего, чем я. Он заслуживает того, чтобы его любили вслух. А моя любовь — это всего лишь шепот ветра, который, очевидно, слышать может только он.
Брукс прочистил горло. Мое промедление с ответом было для него равносильно всем тем словам, которые он боялся услышать.
— Ты любишь меня? — спросил он снова.
Да.
На секунду он отвернулся и вытер глаза. Повернувшись ко мне, он напряженно улыбнулся и подошел ближе.
— Можно взять тебя за руки?
Я протянула к нему руки, и, когда он переплел свои пальцы с моими, почувствовала это — я дома. Стены и крыша — это еще не дом. Дом там, где живет вот такая любовь, согревающая своим теплом. Дом для меня — это Брукс.
Мне потребовалось собрать все внутренние силы, чтобы не расплакаться.
— Знаешь, как бывает, когда ты открываешь для себя новую песню? Вроде думаешь: ничего особенного, ведь ты слышал много новых песен, и это будет похожа на все остальные. Но стоит услышать вступление, и оно, словно реактивный снаряд, пронзает тебя, пробирая до самых костей. А когда начинает звучать голос, ты уже все понимаешь. Просто знаешь. Знаешь, что эта песня изменит тебя навсегда. И уже больше не представляешь своей жизни без этих ритмов, без этих стихов, аккордов. А когда песня заканчивается, ты воспроизводишь ее снова, и с каждым разом она кажется тебе лучше, чем раньше. Разве это возможно? Как могут одни и те же слова с каждым разом становиться все более значимыми для тебя? Ты проигрываешь ее снова и снова, пока она не проникает в тебя, не проходит через все тело и не превращается в источник биения твоего сердца.
Наши сплетенные вместе руки дрожали. Мы шагнули навстречу друг к другу, и Брукс прижался своим лбом к моему.
— Мэгги Мэй, ты моя любимая песня.
Я не могла сдержать слез. Он тоже не мог скрыть своих, ведь наши лица касались друг друга.
— Я разрываюсь на части, Мэгги Мэй. Часть меня хочет ехать в Лос-Анджелес в погоне за своей мечтой. Но другая часть меня знает, что мечта — это ты. Ты моя мечта. Так скажи мне, чего ты хочешь. Скажи, что ты хочешь меня, и я останусь. Клянусь, я останусь.
Опустив руки, я сделала шаг назад.
Его мечта была в Лос-Анджелесе.
Мама была права.
Со мной у него не будет никакой жизни.
Я не его мечта. Я его кошмар наяву.
— Скажи мне остаться, и я останусь, — умолял он. — Скажи уехать, и я уеду. Но не держи меня здесь в неизвестности, Мэгги Мэй. Не дай мне уйти в неведении. Не заставляй плавать в незнакомых водах, потому что, клянусь, я утону в этой неизвестности.
Поезжай.
Он прочитал написанное на доске слово, и я увидела, как погас его взгляд. Судя по виду, мой ответ поверг его в шок. Ранил. Сломал.
Я остолбенела. В его глазах читалось такое отчаяние.
Я бросилась к нему в попытке притянуть в свои объятия.
— Не надо, Мэгги. Все нормально.
Нет. Не нормально. Из-за меня ему больно. Он сломлен, и это сделала я.
Пожалуйста. Мне нужно, чтобы ты понял. Пожалуйста.
Я подняла вверх ладонь.
Пять минут.
Мне больше ничего не нужно. Только пять минут.
Со вздохом он кивнул.
— Хорошо. Пять минут.
Я притянула Брукса в свои объятия и заставила его тоже обнять меня. Срывающимся голосом он быстро заговорил:
— Это нечестно. Нечестно. Мы были счастливы.
Я еще крепче прижалась к нему и подняла взгляд. Наши губы коснулись друг друга. А потом родился поцелуй. Сначала он был мягким, но постепенно становился все жестче и агрессивнее. В нем смешались наши надежды и одновременно просьбы о прощении. Меня поразило: почему раньше эти пять минут ощущались вечностью, а сейчас пронеслись, как одно мгновение?
— Мэгги Мэй, — прошептал Брукс дрожащим голосом. — Как у тебя это получается? Как получается, что ты, разбив мне сердце, всего одним поцелуем излечиваешь его?