Я постучала пальцем по своей шее, и она тоже прищурилась, не понимая, к чему я это сделала.
— Что?
Я осмотрела комнату, в поисках того, на чем можно написать. Взглянув на стену, я увидела маркерную доску медсестер и торопливо направилась к ней.
У меня нет голоса.
Саша скрестила руки на груди.
— Только сегодня или… всегда?
Всегда.
Она нахмурилась. Судя по взгляду, Саша почувствовала себя виноватой.
— Прости, я не знала. Как тебя зовут?
Мэгги.
— Мэгги, — она пригладила пальцами свои шоколадного цвета волосы, а потом опустила руки на талию. — Ты ведь без ума от него, верно?
Я не знала, как ответить, потому что чувствовала: все, что я скажу, может ранить ее.
Она улыбнулась.
— Все нормально, я понимаю. В него трудно не влюбиться. Мне пора идти… Если тебе не трудно, не говори ему, что я приходила. Не ради него. Это для меня. Для меня лучше, чтобы он не знал.
Ты уверена?
— Да, уверена. Просто позаботься о нем, ладно? Он будет очень подавлен, лишившись возможности играть на гитаре. В этом вся его жизнь. Кроме, ну… — ее слова затихли, и Саша еще раз улыбнулась мне. — В общем, я пойду. Только не давай ему заходить в интернет, ладно? Сегодня медийщики могут любить тебя, а уже на следующий день ненавидят. Знаменитым людям очень легко потерять свой звездный статус. Достаточно одной трагической случайности. В случае с Бруксом, СМИ отвернулись от него с ужасающей быстротой. А ты знаешь, какая ранимая у него душа… Не уверена, что он нормально справится с такой реакцией. Просто следи за ним. Когда находишься в центре внимания, создается видимость, что ты никогда не бываешь один. Но никто никогда не признается в том, каким одиноким на самом деле себя чувствует. Напоминай ему о том, что его ценность не определяется главным заголовком недели.
Я пообещала, что буду присматривать за ним.
Она направилась к выходу, и я стерла все с доски. Сев рядом с Бруксом, я снова взяла его за руку, прижалась к ней щекой и снова стала наблюдать за малейшими его движениями.
— О, и, Мэгги? — сказала Саша, снова входя в палату. — Я просто хочу, чтобы ты знала: я вижу это, — она переступила с ноги на ногу и указала сначала на Брукса, а потом на меня. — Ты смотришь на него так же, как он смотрел на те книги. Спасибо, что не оказалась чудовищем, каким тебя рисовало мне мое подсознание. Мне просто хотелось бы, чтобы ты была чуть менее красивой, вот и все, — сказала она, словно успокаивая меня.
Я усмехнулась. Взаимно.
Глава 31
Брукс
Мама, папа и Джейми в один голос убеждали, что со мной все будет в порядке. Они твердили о том, как мне повезло, ведь я чудом уцелел в этой катастрофе, отделавшись лишь незначительными травмами. Незначительными. Брат выбрал не самое удачное слово и, едва произнеся его, понял свою ошибку.
— Прости, я не хотел сказать «незначительными». Я просто имел в виду… — он запнулся. — Я просто счастлив, что ты с нами и можешь встретить новый день.
Не говоря ни слова, я перевел взгляд на свою забинтованную руку. Люди продолжали входить и выходить из палаты, улыбаясь мне, как обычно улыбаются ребенку, потерявшему своего щенка.
С жалостью и сочувствием.
Я и чувствовал себя жалким.
Ненадолго заскочила моя группа, и пока парни сидели рядом со мной, в воздухе витало стойкое ощущение вины. Но самую сильную боль причиняло то, что они напоминали мне о музыке. Напоминали о том, чего я в один момент лишился. К приходу менеджера я был уже на грани срыва.
— Мы должны разработать стратегический план. Медийщики сходят с ума. Нам нужно сделать официальное заявление… — настаивал Дейв.
— Нам нужен перерыв, — сказал Келвин, обрывая Дейва на полуслове. — Ты ведешь себя так, словно это не Брукс едва выжил после серьезной травмы.
— Но ведь выжил, — сказал Дейв со своей вечной лукавой улыбкой. — Именно на этом и нужно сделать основной акцент. Мы должны продемонстрировать, насколько он силен, и как для его возвращения…
Возвращения?
Я раздраженно зарычал.
Взгляды всех присутствующих метнулись в мою сторону. Всего несколько часов назад я побывал в кошмарной переделке, а они уже планируют мое фееричное возвращение.
Дейв нахмурился.
— Знаете что, давайте-ка подождем денек-другой. Отложим все на некоторое время.
Когда все вышли из палаты, я вздохнул, еще до конца не осознавая, где витают мои мысли. Мне все еще казалось, что я в воде, а когда закрывал глаза, клянусь, физически ощущал волны.
Дверь в палату снова открылась, а мне этого очень не хотелось. Мне было больно видеть людей, больно слышать их разговоры о том, каким чудом я выжил и как мне повезло. Я повернулся в сторону двери и чуть не упал с кровати.
Мэгги.
Она стояла здесь, в моей палате, обхватив свое тело руками, и смотрела на меня. Ее голубые глаза покраснели и опухли, словно она проплакала несколько часов, а волосы были стянуты в небрежный пучок.
Она никогда не завязывала волосы.
А еще она никогда не выходила из дома.
Это сон?
Если да, то я не хотел просыпаться.
Я приоткрыл губы, чтобы спросить ее, что же случилось, но горло словно огнем обожгло. Даже рот открыть было больно. Больно двигаться влево, поворачиваться вправо. Больно дышать.
Мэгги напряженно улыбнулась и подошла к моей кровати. Взяв мою правую руку, она поцеловала ладонь, и я закрыл глаза. Я не прекращал попыток прочистить горло, чтобы заговорить, но она сжала мою руку один раз, приказывая не делать этого. Так мы и застыли в этой позе — я с закрытыми глазами, и Мэгги Мэй, держащая меня за руку.
В течение нескольких дней она практически не покидала моей палаты. Когда ей предложили комнату для посетителей, работающую по принципу отеля, Мэгги отказалась и крепче сжала мою руку.
Каждую ночь, свернувшись калачиком, она засыпала на маленьком диванчике. В дневное время суток Мэгги не переставала улыбаться мне, но ночью, оказываясь один на один со своими снами, она ворочалась и извивалась, а иногда я видел ее проснувшейся в холодном поту. Уход из дома не заставил ее демонов исчезнуть, но она изо всех сил старалась держать их под контролем.
— Ладно, настало время подняться с кровати и немного подвигаться, Брукс, — сказала медсестра, входя однажды утром в мою палату.
Я возненавидел это время суток. Меня заставляли ходить по коридору с помощью ходунков. Мэгги неотступно следовала рядом, нарезая вместе со мной круги по коридору. Когда левая часть моего тела отказывалась двигаться, и я начинал заваливаться, она тут же подскакивала, чтобы помочь мне. Но медсестра приказала ей прекратить попытки спасать меня.
— Ты можешь поддержать, но ты не должна помогать. Не волнуйся, я не дам ему упасть.
Преодолев сегодня половину коридора, я почувствовал, как сдавило грудь, а дыхание стало прерывистым.
— Обратно, — прохрипел я резко. Мне хотелось вернуться в свою палату и лечь.
— Ни в коем случае. Помнишь, мы должны пройти полный круг, прежде чем…
Я приподнял ходунки и резко ударил ими по полу. Шея запульсировала от боли.
Обратно. Обратно. Обратно.
Чувствовать себя настолько слабым было невыносимо. Рука болела. Бок горел огнем. В была голове полная сумятица.
Медсестра слегка улыбнулась мне и, подмигнув, взглянула на Мэгги.
— Думаю, сейчас самое время ему поспать.
Мэгги нахмурилась, в ее глазах ясно читалось беспокойство. Я заворчал громче. Мы вернулись в палату и после того, как меня снова уложили в постель, она взяла блокнот и села рядом.
Ты в порядке сегодня, Брукс?
Я сжал ее руку один раз.
Сказать по правде, я был зол. Я злился на команду наших менеджеров, интересующихся планами на оставшуюся часть турне — даже если я не смогу играть. Они обсуждали всякие разные варианты, в том числе и такие, где парни продолжат гастроли без меня, а меня самого на какое-то время заменят другим исполнителем, пока я буду восстанавливать голос интенсивными вокальными занятиями. Раны на моем теле еще даже не начали затягиваться, а они уже так обсуждают мое восстановление, словно меня здесь и нет вовсе. Я отдал им десять лет своей жизни, но даже после этого они видят во мне лишь источник дохода.