Сложись все по-другому, я вполне мог бы жить на такой же улице вместе с Мэри. Наши дети бы играли и прятали свои «сокровища», а в полпятого утра я бы крепко спал. У меня никогда бы не было пистолета, а даже если бы и был, я уж точно бы не ходил, спрятав его за пояс джинсов. Здесь никого нет. Я один.
Должно быть, я ошибся с датой. Все это ошибка. Здесь ничего нет.
Стоп. Погодите. Что это? Сюда едет фургон. Это же…
Да. Полицейская машина и фургон без опознавательных знаков. Мне такие фургоны знакомы. Внутри могут скрываться тяжеловооруженные бойцы. Или же он нашпигован оборудованием, компьютерами, и там внутри что-то печатают, отслеживают данные с камер наблюдения. На вид - обычный фургон из службы доставки, но в том-то и смысл. Это просто маскировка.
Фургон медленно подъезжает и останавливается. Так тихо, словно так и надо, как будто все нормально. Следом едут полицейские. Я насчитал четыре автомобиля, но, возможно, их больше. Они едут один за другим, медленно и бесшумно. Фары не горят. Вокруг царит такая тишина, что мне слышно, как шуршит щебенка под шинами, я могу различить гул каждого мотора. Я не ошибся с днем. Послание было предназначено мне. Они здесь. Что тут должно произойти?
Еще один арест? Задержат еще одного сообщника Мориарти?
Должно быть.
Кому нужно, чтобы я был здесь? Зачем? Кто-то решил, что я должен это увидеть. Это наверняка кто-то влиятельный. Тот, кто заранее обо всем знал, был посвящен во все подробности. Майкрофт? Нет, отпадает. Грег? Вероятно. Кто еще? Думай.
Полицейских столько, что я уже потерял счет их машинам. К тому же, в утренней тишине звуки обманчивы: может показаться, что машин больше, чем на самом деле. Они выстроились по обеим сторонам переулка, но я не знаю, какой конкретно дом им нужен. Теперь здесь полно вооруженных бойцов. Кого, черт подери, они ищут?
На том конце улицы маячит скорая. Значит, ожидаются проблемы. Собираются задержать кого-то опасного. Кого-то, кто будет сопротивляться.
Дверцы машин открывают и закрывают максимально тихо. До меня доносятся слабые сигналы включенных раций, шепоты. Какой дом их цель? Может, не один? Все сразу? Непонятно. Меня им не видно. А я вижу их в просвет между домами. Обзор узкий, но все видно хорошо. Они все подтягиваются ровно к одному дому.
Стоп. Открылась задняя дверь, ведущая в сад. Дом тот самый. Вот оно что. Он понял. Засек их. А может, ждал их появления. Он знал. И теперь пытается сбежать. Дверь раздвижная, это слышно. Он закрывает ее. Он в саду, меньше, чем в пятнадцати футах от меня. До меня доносится звук его дыхания.
Какой у него план? Улица перекрыта, но никто не принял в расчет эту крохотную тропку. С воздуха ее не разглядишь, на картах ее нет. Это лишь крохотный просвет между заборами, где играют дети. Он перемахнет забор и спрячется здесь. Там же, где я.
Ошибка.
Полиция пока еще не окружила дом. Они вот-вот покажутся и у задней стены, я слышу их шаги. Они хотят перекрыть ему выход через сад, но уже слишком поздно. Он снаружи. Они даже не успеют проверить заднюю дверь, а он уже перепрыгнет забор. И здесь ему придется встретиться со мной.
Заря постепенно разгорается, но свет все еще холодный и зыбкий. Мир полон странных теней, и я - одна из них. Я жду.
Под его шагами шуршит трава, он дышит через рот. Он напряжен, что неудивительно.
Вытаскиваю пистолет. Он впитал тепло моего тела и кажется живым. Я не держал его в руках вот так, наготове, уже долгие годы, но сейчас чувствую себя так правильно и естественно. Как будто пистолет – мое продолжение.
Он едва ли в трех футах от меня, а то и меньше. Он с той стороны забора. Собирается перепрыгнуть. Он будет здесь через мгновение. Он не знает, что я тут. Тихо. Дыши. Жди.
Я чувствую каждый свой мускул, ощущаю малейшее дуновение ветра, слышу каждый звук, чувствую все запахи. Трава, кирпич, краска. У кого-то в бачках залежался мусор. Роса.
Резкий окрик, полицейские вышибают дверь, и мир вдруг приходит в движение. Стремительное и в то же время томительно-медленное. Топот вдоль стен дома, окрики «вперед» и «пошел». Полиция врывается в сад. Над забором появляются его руки.
Да они же его упустят. Их ослепляют собственные фонари. Он улизнет, если я ничего не сделаю.
Дыши. Замри. Рассчитай верный момент.
Он крупный, но ловкий. И ему уже доводилось так делать. Он не перелезает – перемахивает забор, как гимнаст. Так. Если брать в расчет его ловкость, придется действовать быстрее, чтобы справиться с ним. Он не ожидает подвоха, элемент внезапности мне на руку. Я знаю, как одолеть здоровяка, есть опыт. Дыши глубоко. Не дай себе слишком задуматься.
Он спрыгивает на землю, пригибается, чтобы восстановить равновесие. Коротко вздыхает, начинает распрямляться, и я бросаюсь на него. Он задыхается из-за адреналина, он еще нетвердо стоит на ногах. Преимущество на моей стороне. Я не запыхался, я спокоен. Я готов. У него мощные плечи, но я обрушиваюсь на него всем весом и прижимаю к земле. Молниеносный замах. Рукоятью по виску. Звук удара металла о кость. Он замер.
Он размахивает кулаками, бьет меня, но это не страшно. Он попался. Одной рукой прижимаю дуло к его виску, другой - перекрываю дыхание. Чувствую, как колотится его сердце. Он пытается сбросить меня. Его ноги плотно прижаты к земле моими.
Есть.
- Сюда! - кричу я. И на меня вдруг обрушивается свет. Я ослеп, но сейчас это не важно. Он пытается вывернуться из-под меня, но я держу крепко, его горло панически трепыхается под моей рукой. Я приставил пистолет к его виску. Ему не вырваться. По щеке что-то струится, и я понимаю, что это кровь. Он ударил меня до крови. Плевать. Ничего не чувствую. В ушах только собственное дыхание и бешеный стук крови. – Сюда, он здесь!
Повсюду чьи-то руки. Слышен щелчок наручников, кто-то сыплет проклятьями. Меня сдергивают с него, и на какую-то секунду кажется, что меня тоже арестуют.
- Джон? – мне светят фонарем прямо в лицо, но голос знакомый. Гаррет. Точно. Это Гаррет. Из Скотланд-Ярда. Он всегда шарахался от Шерлока как от зачумленного, но ко мне относился хорошо. Он тоже из бывших военных. Мы перекинулись парой-тройкой воспоминаний. Об афганском солнце, о ветре и песке. О боях почти не вспоминали. Есть вещи, которые не хочется обсуждать. Только не в Лондоне. Мы вспоминали палатки, раскладушки и еду. Но только не кровь и не взрывы. О них не стоит. – Джон? Ты здесь откуда?
Еле сдерживаю смешок. Откуда я тут? Без понятия. Гаррет, я нашел шифровку в объявлениях. Что, так ему и сказать? Зашифрованное послание предназначалось мне. Кто-то из тех, кто знал об аресте, решил, что я захочу быть здесь. И он прав. Я именно этого и хочу. Хочу быть здесь. Гаррет из отдела Грега. Он тоже тут?
- А Лестрейд тут? – это наверняка от него. Наверняка, больше некому. Шифрованное послание в объявлениях. Грег знает о том шифре. Он мог его вспомнить. Почему он не сказал ничего прямо? Он мог бы сообщить мне об этом в пабе на днях. А если уж захотелось поиграть в таинственность, то мог бы просто написать шифр на салфетке и отдать мне. Почему объявления?
Всему есть своя причина. Все было спланировано. Обдумано заранее. Кому-то было нужно, чтобы я оказался здесь.
- Тут Джон Ватсон! - кричит Гаррет. Я оборачиваюсь и вижу в тусклом свете еще несколько идущих ко мне фигур. – Джон взял этого говнюка!
- Смит, полегче в выражениях, - усталый голос Грега. – Джон?
Он растерян. Мое появление его, несомненно, изумило. Похоже, он тут ни при чем. Но кто же тогда?
- Какого черта? – он подходит ближе. Теперь я могу его разглядеть, глаза привыкли к свету фонарей. Во всех домах зажигаются лампы. В гостиных и на крыльце. Поднимается солнце. На смену темноте приходит свет. Задержанного подняли на ноги. Он больше меня чуть ли не вдвое. Разгляди я его как следует, пожалуй, замешкался бы. Но этого не случилось. Он ругается на каком-то языке, похоже, восточно-европейском. Ты бы его узнал, но я этого не могу. Обе руки покрыты татуировками. На лице справа - кровь. Именно туда я его шарахнул рукоятью. Мигают маячки скорой. - Ты какого черта тут делаешь?