- О, у меня все хорошо, Джон. Правда. Это все котел, - а, точно. Отопительный котел. Не знаю, успокоило меня это или разочаровало. Успокоило. Да, точно. Успокоило.
- Вам ведь все поменяли, разве нет?
- Да, конечно, - отвечает она. – Приехали и поставили новый. Но он… как-то не очень хорошо работает, в отличие от старого, так что мастер сказал, что еще заглянет на неделе. Вот только после тех, последних жильцов, я никому так и не сдала квартиру. А моя сестра сильно упала и ушиблась. Помнишь, я рассказывала про нее? Она живет в Бристоле. Бедняжка просила приехать к ней, немного помочь, пока она не встанет на ноги. И теперь я просто в растерянности. Ума не приложу, что делать.
Помню ли я, что у миссис Хадсон сестра в Бристоле? Кажется, она о ней не рассказывала. Неловко. Неужели я настолько невнимателен?
- Могу я чем-то помочь? – ведь ей это нужно. Нужна помощь. Милая пожилая леди. Конечно, ей нужно помочь. Своих детей у нее нет. А у меня нет семьи. Я один на свете. К кому же ей еще обратиться?
Что ей конкретно нужно? Подбросить до Бристоля? Мэри вполне может сесть за руль. Может, так даже и лучше. Несколько часов в машине. Я, Мэри и кто-то третий. Тогда мы точно друг на друга не сорвемся. Может, так будет лучше. Или хуже. Порвать отношения в машине – не самая блестящая идея. Деться-то оттуда некуда.
Или она хочет, чтобы я посмотрел, что с котлом? Понятия не имею, с чего она решила, что от меня здесь будет толк. Я не то, что не устанавливал их, я даже опыта в их починке не имею. Так что же ей нужно?
- А тебе не… - начинает она и на мгновение запинается, - тебе не трудно будет пожить в квартире несколько дней? Только в этот раз. Я даже не знаю толком, когда приедет мастер, он точно не сказал. Может, завтра, а может, и в пятницу. Не знаю. Я бы оставила постельное белье, купила продуктов… Если ты, конечно, сможешь.
А. Нужно, чтобы я вернулся. Жил неделю в «221б», ждал ремонтника. Конечно.
Она уже давно не пыталась заманить меня обратно. Сдалась еще пару лет назад, впустила новых жильцов. И сейчас это вовсе не повторная попытка. У нее просто трудности, ей нужна помощь. Только и всего. Я тот, кто может ей помочь, друг. Понимаю.
Неделя в квартире «221б». Можно будет читать газету в тишине. В два ночи уходить из дома с пистолетом, чтобы увидеть очередной арест. Никаких разглагольствований о сроках и обвинений в одержимости новостями. Можно будет завесить заметками о преступлениях хоть всю стену. Смотреть всякую чушь по телевизору. И, наверное, можно будет по-настоящему проститься с тобой. Увидеть твою квартиру без тебя – разве это не развязка? Раньше я бы с этим не смог справиться. Возможно, получится теперь.
Даже не верится, что я не переступал порог «221б» с самых похорон. Тогда это было чересчур. Слишком больно. Ты был там повсюду. Квартира все еще хранила твой запах, там оставались твои вещи. Теперь будет уже не так. С тех пор там успели пожить чужие люди.
Теперь мне жаль, что я съехал. Нужно было оставаться там как можно дольше.
Да. Я вполне смогу. Соберу вещи и уйду. Именно то, что мне необходимо. Немного своего пространства. Немного времени. План бегства.
Можно ведь и насовсем переселиться. У нее больше нет жильцов. Полагаю, она не откажет. Теперь я вполне смогу платить один. Интересно, это здоровое поведение? Нормально ли вернуться на это место преступления?
Разумеется. Конечно, это нормально. Ведь я так и не смог по-настоящему уйти, как ни пытался. Я стал тем, кто я есть, и от этого не скрыться.
- Понимаю, я прошу слишком много, - говорит она тем самым сочувственным тоном, что так неприятно близок к жалостливому. – Я понимаю, что для тебя это… – не желаю больше ничего слышать.
- Нет, нет, все нормально, миссис Хадсон. Все отлично. Я приеду. Останусь на неделю, если нужно.
- О, чудесно! Спасибо, Джон. Спасибо огромное. Сможешь приехать прямо сегодня?
Сегодня? Сразу? Выйдет ли? Мы с Мэри до сих пор не разговариваем. Скажу, что съеду на неделю. Соберу вещи и уеду. Скажу ей, что ухожу.
- Конечно. Без проблем.
- Во сколько?
Сейчас едва минуло девять. Думаю, к полудню управлюсь.
- В районе полудня пойдет?
Пауза. Она не одна?
- Джон, а пораньше не получится?
Странно. Выходит, она уже сегодня собралась в Бристоль?
- Постараюсь успеть к одиннадцати. Хорошо?
- Отлично! – отвечает она. – Замечательно. До встречи, Джон.
Так. Теперь у меня жесткие сроки.
Эшли снова мне улыбается. Ведь я – тот, кому звонят по утрам, а не тот, кому отправляют непонятные шифровки в газетах. Кофе я так и не допил, но пора бежать. Оставлю ей чаевые побольше. Похоже, я вернусь сюда не скоро.
Может, и вовсе не вернусь.
Солнечно. Будет хороший день. А я на краю пропасти. Что ей сказать?
Не знаю.
Неважно.
Получится ли собраться и уйти до одиннадцати? Вряд ли. Собрать два года не так легко. Если нужно, сделаю все в несколько заходов. Это всего лишь на неделю. На неделю. Собираться всего ничего.
Нет. Не на неделю. Надо было сделать это уже давно. Когда-то я думал, что женюсь на ней. Тогда я был другим человеком. Был в полусне. Так просто было проще. Это не ее вина. Моя. Я пытался быть тем, кем не являюсь.
По крайней мере, соберусь в тишине. Упакую вещи, позвоню Мэри на работу, скажу ей, что ухожу. Сообщать о разрыве по телефону очень некрасиво? Вероятно. Что ж, позже, если она захочет, можно будет встретиться и все обговорить. Может, на следующей неделе. Не знаю, что говорить. Мне нечего больше сказать. Все слова закончились.
На этот раз я в лифте один. Ни собаки, ни человека в черном. Охранник куда-то пропал? Или просто Грег ошибся, и он всего лишь сосед? Невозможно, чтобы я оказался настолько значительным. Объявление об эвакуации все еще тут. Эвакуируют еще три квартиры на двадцать шестом и одну на двадцать пятом этаже. Наша соседка, кошатница. Зачем? Уж точно не из-за клопов. Меня берут в кольцо? Собираются проломить стену в спальне и пустить мне пулю в голову? Не знаю. Зря я позвонил Майкрофту. Теперь уже не выяснить, в чем дело.
Мэри должна быть на работе. Но она дома. Работает радио. Какая-то передача для садоводов. Понятия не имею, зачем ей это, ведь сада у нас нет. Пахнет краской.
Краской.
На Мэри старые джинсы и футболка. Она красит стену. Мою стену. Сорвала с нее все результаты расследования, все статьи. Запихнула в мусорную корзину. Я ее вижу. Она забита. Клочки бумаги, обрывки ниток. Вся моя работа уничтожена, порвана.
Как она могла так поступить со мной? Как?
Увидела, что я пришел. Молчит. Даже не смотрит в мою сторону. Просто продолжает красить стену. Злится. По радио вещают что-то про герань.
Вся моя работа. Шерлок. Это все, что у меня оставалось.
Нет.
Не собираюсь из-за этого переживать. Не собираюсь. Смысла нет. Это не сам Шерлок. Всего лишь газеты. Их можно найти. Статьи можно заново распечатать, теперь ведь все есть в сети. Это всего лишь мои мысли. Старая карта да несколько кнопок. Не более. Так Его все равно не отыскать. Ведь Его больше нет.
Я не смогу проделать все заново.
Здесь нет ее вины. Злиться на нее бессмысленно. Она не знает, не понимает. Это не ее вина. Моя. Ведь я ей ничего не говорил. Это я позволил ей считать, что ты был всего лишь моим эксцентричным, повернутым на преступлениях соседом. Не хотел, чтобы она узнала, как много ты для меня значил. И никогда не признавался, что тоже повернут на преступлениях. Я знаю, как это звучит. Знаю, что это не нормально. Нормальные женщины не связываются с мужчинами, которых тянет к психопатам. Я ей ни в чем не сознался. Так что не ее вина, что она ничего не понимает.
А теперь это не имеет никакого значения.
Ключи звякают о крышку стола. Оставлю их здесь. Они больше не мои. Мэри продолжает красить.
Если осмотреться, то становится ясно: собраться особого труда не составит.
Здесь нет ничего моего. Все ее. Мебель, ковер, картинки на стенах. Телевизор. Blu-Ray плеер. Мне выделен лишь шкаф в спальне и ящик комода, где я держу одежду. Еще ноутбук, провода и пистолет. Вот и все. Я даже не подозревал, насколько легкий оставил здесь отпечаток. Как так вышло? Я не дал себе прижиться. Позволил ее вещам окружить себя, проникнуть в свою жизнь и мысли. Жил чьей-то жизнью, не своей. Как так вышло? Почему я это допустил?