- Ты сейчас про Бартс?
Ох. Боже, даже сейчас слышать эти слова… Ну, конечно же, я о Бартсе. Смотрю, как двигаются твои глаза – стремительно и четко. Ты оглядываешь меня. Пытаешься меня прочесть. Шерлок, тебе это ни черта не удается. Ни капли. Ну же. Ты же должен наблюдать. Так наблюдай. Не смотри, а наблюдай. Я в ярости, Шерлок. Я зол до ужаса. Ты причинил мне боль.
- Затея была не моя, - барабанишь пальцами по столу. Занервничал, да? Это хорошо. Так и надо. – Я считал, что ты не поверишь, но Майкрофт…
Майкрофт. Я видел его перед твоей смертью, и он мне ничего не сказал. Ну, разумеется, нет. Он извинился. Я тогда счел, что это извинения за то, что он уничтожил тебя. Но, быть может, он просил прощения за все это. За то, что ты мне солжешь, и за то, что я никогда не смогу этого понять.
Господи.
- Подумай, Джон. Если бы ты поверил, что я подделка, если бы стал осуждать меня перед всеми, это гарантировало бы нашу безопасность. Понимаешь? – нет, не понимаю. Правда не понимаю. Он говорит так быстро, что я не успеваю за его мыслью. – Это отделило бы тебя от меня полностью.
Отделило меня от Него? Скорее уж – разбило на части. Я не смог бы в это поверить, не стал бы верить. Я там был. Я знаю, что Он – не подделка. Он наклоняется ко мне ближе, говорит быстро, голос спокойный. Не могу на Него смотреть. Я в ярости. Я в ужасе. Тайны. Он раскрывает мне их. Не желаю знать. И должен узнать. Прошло слишком много времени.
- Ни у кого не возникло бы вопросов касательно моего самоубийства, никто не стал бы думать, был ли ты моим соучастником. Понимаешь? Если бы ты осудил меня, так бы и было. Все, кто знает правду, поверили бы, что план Мориарти сработал, что против меня обернулись все. Даже ты. Что я мертв, что меня похоронили. Все бы решили, что дело завершилось несомненной победой. Никто не стал бы меня разыскивать. Понимаешь?
Да. Понимаю. Ему нужно было, чтобы я от Него отвернулся. Тогда Он был бы вне опасности. Стрельба, выталкивание из-под колес автобуса – все это было не нужно. Все это слишком прямо и просто. Я должен был утратить веру в Него, перестать доверять Ему. Но я не смог. Не вышло.
- Я знал, что ничего не выйдет, - говорит он, откинувшись на спинку стула. – Знал, что не сработает. Даже когда это казалось неизбежным, ты отмел все сомнения.
Похвала или нет – не понять. Ты рад этому, Шерлок? Или тебя это бесит? Я так и не смог поверить, что ты подделка. Ведь ты ей не был. Ты не подделка. Ублюдок. Я же тебя знаю.
- Но в итоге все получилось, - Он пожимает плечами. – Разуверься ты во мне, это сыграло бы нам на руку, но идеализация сработала не хуже.
Идеализация?
«Стрэнд». О, господи. «Стрэнд». Мои рассказы, комментарии. Мой голос в твою поддержку. Ты все видел, так ведь? Может, комментарии ты и не смотрел. Будем надеяться, что так.
И книга.
Я все время тебя защищал. И все написанное посвящал памяти моего погибшего лучшего друга, моего соседа по квартире, человека, которого я любил и которому так в этом и не признался. Черт. Ты же все видел. Все мои посвящения. С любовью. Всегда. Черт. Ты же видел, ведь так? Ты понял. Не мог не понять.
Проклятье.
- Ага! – Он вскакивает из-за стола.
Что? Что теперь-то стряслось? Телевизор. Передают новости. И что? Дыши. Дыши. Все в норме. Все в порядке. Встань, положи вилку. Ужин уже остыл, да я и не голоден. Выхожу в гостиную. Снаружи уже темнеет. Свет экрана окрашивает все вокруг в голубоватые оттенки, скрадывает реальные очертания вещей. Вижу твое лицо, окрашенное теми же отблесками. Помню: ты, телевизор, мы рядом.
Усомниться в тебе для меня было немыслимо, Шерлок. Немыслимо.
- Наконец-то, - говорит Он. – Я этого весь день жду. Гляди! – указывает на экран.
Очередной арест. Дом с темными окнами, в углу экрана – ведущая в розовом. Всегда они в розовом. Она сидит в хорошо освещенной студии, но почти весь основной экран занимает дом. Бегущая строка: арест, Скотланд-Ярд. Криминальная сеть. Еще одного поймали?
- Этот арест - тоже твое дело?
Его лицо озаряется радостью, прямо как в Рождественское утро. Прямое включение? Похоже, да. Да, точно. Прямой эфир. Открывается дверь, из нее льется свет. Сначала невозможно разглядеть ровным счетом ничего. А потом я их вижу: два силуэта. Из дома выводят человека. То и дело повсюду мигают вспышки. Журналистов просто море. Камера трясется. Крупный план, и тряска становится еще заметней. Мужчина в костюме отвернулся от камеры, выводит из дома задержанного. На нем наручники. Он не сопротивляется. На нем шляпа.
Охотничья шляпа с двумя козырьками.
По телевизору передают репортаж о задержании. Вокруг дома толпа журналистов и репортеров. А на преступнике – охотничья шляпа. Быть может, даже твоя. Выглядит так же. Шляпа Шерлока Холмса.
Что это? Что за…
- Шерлок…
- Тихо, - просит он, хватает меня за руку, притягивает меня ближе к экрану. Ближе к себе. – Слушай. Он сейчас скажет. Должен сказать. Подожди.
Человек оглядывается, замечает камеру. Сужает глаза.
- Слушай, - говорит Шерлок. – Сейчас, сейчас все будет.
- ТРИ-ТРИ НЕТ ИГРЫ! – задержанный вопит прямо в камеру, вытаращив глаза. Шляпа на голове сидит неровно. Она твоя? Наверное, да. - ТРИ-ТРИ НЕТ ИГРЫ! Все! Все, доволен? – он оборачивается, смотрит на мужчину в костюме. – Я это сказал.
Камера отъезжает, показывает общий план, на экране возникает озадаченный репортер с микрофоном. Ведущая засыпает ее вопросами, а Шерлок выкручивает звук до минимума.
Это что было вообще?
Шерлок довольно усмехается, глядя на экран.
- Превосходно. Идеально.
- Это что за чертовщина?
Поворачивается ко мне и улыбается.
- Мое послание, - послание? Кому? – Идеально понятное, верно?
Шляпа Шерлока Холмса. Три-три нет игры. Выходи, выходи, где бы ты ни был. Да, точно. Я понял: послание для Себастьяна Морана. Ты ведь его нарочно задираешь, так? Бросаешь вызов: найди меня. А ты здесь, в самом очевидном месте. Со мной. С наживкой.
- Этого ареста я весь день ждал, - говорит Он. Берет один из телефонов, смотрит на дисплей, потом кладет обратно. – Яснее выразиться просто невозможно. Теперь он все должен понять.
Понять что?
Отходит к окну, отдергивает занавеску, словно желая показать всем, кому это нужно: Шерлок Холмс жив. И он ждет.
Надо взять пистолет.
____________________
От переводчиков
* Темз Хауз – с 1995 года штаб-квартира МИ-5.
** Хакни — административный район и исторический район Лондона в северо-восточной части города, неофициально носящей название Ист-Энд.
** Хэмпстэд - один из самых дорогих районов Лондона.
========== Глава 36: Идиот ==========
Вода чересчур горячая, она обжигает каждый раз, стоит мне опустить в нее руки, чтобы взять очередную вилку. Боль – это отвлечение. Боль – это напоминание, что я не сплю. Что это не сон. Что я не вообразил себе происходящее. Ведь не вообразил? Нет. Не вообразил. С тобой всегда так: ложь, боль, и ты сам, понятия не имеющий, что ты наделал. Что ты со мной сотворил. Посуду надо помыть, и я этим занимаюсь, ведь я всегда так делаю. Это нормально. Так же, как и я, - нормальный человек, нормальный представитель рода человеческого, и моя реакция совершенно нормальна и обычна, ровно такая же, как у всех нормальных людей.
Но ты этого не понимаешь. Ведь тебе неизвестно, что такое «нормально». Ты способен увидеть лишь патологию, лишь слабость. Я для тебя просто фамильярен и глуп, я это знаю. Я знаю это. Тарелка чистая до скрипа. Убираю ее в буфет. Погружаю руки в воду за следующей. Горячо, руки покалывает. Вода, мыльная пена, неизменная нержавеющая сталь. Слишком горячо. Убери руки. Боль – тревожный сигнал: вода слишком обжигает, можно ошпариться. Надо убрать руки. Опасность.