Шерлок, так нельзя. Нельзя творить то, что сотворил ты, и считать, что я не буду зол. Неужели ты думал, что просто впорхнешь обратно в мою жизнь, а я просто должен буду это принять? Принять, как будто это нормально.
Да что с тобой такое?
С вами обоими. Господи. Какой мерзавец может решиться на такое? Только Холмс. Неудивительно, что у вас вообще нет друзей. Вот как вы обращаетесь с теми, кто любит вас. Ложь, притворство и гребаная, залившая весь тротуар кровь. Да что, черт подери, такое с вами обоими?
Что должны были сотворить с тобой в детстве родители, раз ты стал настолько бесчувственным? Идиот я. Просто такова твоя природа. Точно. Ты устроен иначе, устроен аномально. А я клюнул на это и не мог даже мысли допустить, что ты так со мной обойдешься.
Ты снова стоишь и пялишься в окно. Как будто ждешь чего-то. Полностью забыл о моем присутствии. Или же просто избегаешь смотреть в мою сторону. Может, тебе хоть немного совестно? Нет. Разумеется, нет. С тобой такого не бывает. Испытывать угрызения совести – удел слабых, сентиментальных, романтичных. Верно ведь, Шерлок? Конечно же. Удел таких, как я. Вот каким ты меня считаешь. Каким всегда считал.
Ну и пусть. Мне наплевать. Я – человек. Переживать из-за самоубийства лучшего друга – нормально. Понимаешь, да? Нормально. А вот то, что устроил ты, – ненормально. Устроить поддельное самоубийство на глазах у любящего тебя человека, господи. Так не поступают. Прямо передо мной, на моих глазах. Вся эта кровь… Ты ведь даже понятия не имеешь, верно? Даже не представляешь, каково это. Это все было действительно настолько необходимо? Чертово «кино». Специально для меня одного, для того, чтобы причинить мне боль. Жестоко. Жестоко и хладнокровно. Господи.
И ты считал, что я в порядке?
- Идиот.
Что? Кто?
Я? Ну, конечно. Я идиот. Как обычно.
Ты снова уставился в телефон, один из целой дюжины. Знаешь, не всем дано быть такими же умными, как ты.
Да, конечно, разумеется, ты это знаешь и так, никогда об этом не забываешь. Начни сравнивать интеллекты всех остальных с твоим - абсолютно все покажут плохой результат. А я в особенности. Никто не может потягаться с тобой умом. Вот в чем моя проблема и моя вина. Если бы я только умел наблюдать – как будто это так просто, словно ничего не замечать - это вопрос свободного выбора. Но я не могу, Шерлок, мне не дано разглядеть то, что видишь ты. Для меня мир вовсе не так прост, как для тебя. Ты ведь испытываешь ко всем лишь презрение, так? К нормальным людям с нормальными эмоциями. Знаешь, а ведь любить – это нормально. Это нормально – любить того, кто дает смысл твоей жизни. Это вовсе не бессмысленные сантименты, в этом нет ничего смехотворного. Это не слабость, не проигрыш, что бы ты там ни думал. Это обычная, свойственная людям способность, я не собираюсь ее стыдиться. Способность найти кому-то место в своей жизни, в своем сердце. Компромиссы. Привязанность. Любовь. И не нужно надо мной глумиться. Ты ведь наблюдал со стороны, как я разваливаюсь на части? Тебе это пришлось по вкусу? Забавно было смотреть на мои страдания? Тогда, стоя у пустой могилы, рыдая как дитя и умоляя бога, чтобы ты оказался жив, – я потешил твое эго? Тебе именно это было нужно?
Что ж, добротой ты не отличался никогда. И я не буду заявлять, что думал, будто это не так. Но я даже представить себе не мог, что ты можешь быть настолько бесчувственным. Только не ко мне. Я был идиотом. Да. Я идиот, раз вообразил, что все иначе. Ты – психопат, а я скорбел о тебе. Оплакивал тебя, с любовью и привязанностью. С такой любовью, равной которой не испытывал ни к кому. Вот кто я теперь - идиот.
Ты хоть представляешь, сколько раз я раскаивался в том, что тебе наговорил? В том, что назвал тебя машиной. В том, что прошелся на твой счет. Я жалел о том, чего так и не сказал, не сделал. Я оставил тебя в тот момент, когда был нужен тебе больше всего. По крайней мере, я так считал. Меня не было рядом с тобой, на той чертовой крыше. Знаешь, сколько раз после я стоял там с тобой, пытаясь удержать, но безуспешно? Я должен был тебя остановить, должен был схватить тебя, обнять, поцеловать и сказать, что люблю, попросить тебя не умирать, подождать. Не умирать без меня. Ведь неважно, что о тебе думают все остальные. Неважно. Я знаю, что ты не подделка. Ведь я знаю тебя, и я тебя люблю. Господи. Оно, это чувство вины, врезалось в меня настолько глубоко. Я ошибся во всем. Ошибся в тебе.
Я воспринял все искренне, а ты оказался просто чертовым лжецом.
- Ну, и что я теперь должен сделать? – ты с размаху швыряешь телефон на стол.
Сначала я слышу этот звук – звон расколовшегося фарфора - и только потом понимаю, что сделал. Тарелка. Я ее уронил. Она была горячая, мокрая, скользкая. Я расколотил ее об пол. Она разлетелась на части. Как и я – уже не склеить. Так и останется осколками. Это твоя вина. Ты во всем виноват. Вся моя жизнь кувырком. Лучше бы мне не встречать тебя вообще.
Последнее - неправда.
Как бы мне хотелось хоть один единственный раз оказаться правым. Чтобы ты был тем, кем, как мне казалось, ты мог быть. В смерти ты был куда приятней.
Смотришь на меня в замешательстве. Что, я тебя прервал? Сбил с драгоценной мысли? Господи, я так по всему этому скучал: по цепочкам твоих рассуждений, долгим часам размышлений вслух, когда ты находил всему объяснения. Я скучал по этому. Скучал по тебе, и очень сильно, а ты просто держался сзади и наблюдал за мной, играл со мной, словно я какая-то марионетка. Для тебя я - всего лишь механизм, что-то вроде машины. Машины по производству эмоций, которая развлекает тебя, подобно домашнему питомцу, верному, любящему, тут же проявляющему любую эмоцию, какую ты только захочешь запустить. Я как тот ретривер, счастлив уже только от того, что его потрепали по голове. Твою мать. Вот сейчас я тебя действительно прерву.
Осколки под ногами хрустят. Плевать. Вдавливаю их в пол. Сжимаю кулаки. Я врежу тебе. Хочу причинить тебе ту же боль, что причинил мне ты. Ты должен почувствовать, каково это. Ты же все знал. Ты знал. Ты видел мои рассказы, видел комментарии под ними. Считалось, что ты меня любил. Я вывел тебя таким, я все выдумал. Тот Шерлок, о котором я писал, никогда бы так со мной не поступил. Я влюбился в собственную фантазию. На самом деле я тебя не знаю. Черт подери! Ты машина. Гребаная бесчеловечная машина.
Я настолько зол, настолько вне себя от ярости, что почти ничего не чувствую. Руки онемели, трясутся. Крепкий удар, и ты отшатываешься назад, прижав ладонь к лицу. Отлично, это только начало. Проблеск вины. Нет. Нет, ты этого заслуживаешь. Заслуживаешь. Я врежу тебе. Повалю на пол и изобью до крови, до потери сознания. Нет. Стоп. Не могу. Что я творю?
Всего лишь секундное колебание, и вот ты уже прижал меня к стене. Меня трясет, я вдруг ослаб. Ты стискиваешь руками мои запястья, уперся коленом мне в ногу. Лицо обдает твоим горячим дыханием. Мы дышим. Оба дышим. Шерлок, я тебя любил. Проклятье. Я безумно хотел, чтобы ты вернулся. Легкие горят огнем. Я рассыпался на осколки.
- Джон? – мягкий голос, на удивление спокойный.
Хотел бы я сказать то же самое про свой. Хотел бы. В груди что-то вскипает. Это боль. Это задушенная паника. Все это теперь вырвалось, охватывает меня. По лицу текут слезы. О, господи.
Как ты не понимаешь? Ты ошибся. Ошибся так сильно, и все, что творится, – сплошная ошибка. Вот, мы здесь, дома, как будто не было ничего. Словно я не распался на части, словно сердце мое не бьется с такой силой и частотой, что вот-вот разорвется. Заправлять кровати, убирать покупки, ужинать вдвоем, словно мы - те два старых друга, которые никогда не расставались. Как будто ты не умирал, как будто я тебя не оплакал. Я не в порядке, Шерлок. Я не в порядке. И, возможно, не буду никогда.
- Я… - на этом все. Голос сорвался. Как и я сам. Теперь смогу лишь всхлипывать, а все слова будут вырываться задушено и хрипло. Ты расхохочешься. Высмеешь меня, посмотришь на меня с презрением. Эмоции. Жаль, что их нельзя отключить. Лучше бы у меня их вообще не было. Будь я психопатом, мне не пришлось бы испытывать подобное. Это унизительно. – Я не был в порядке, - захлебываясь, выдаю я, и на этом от меня не остается ничего. Больше не получается ничего сказать.