Голову ведет. Самую малость. Напиток, против ожиданий, оказался куда крепче.
Сейчас я даже представить себе не могу, что мог желать избить Его. Как будто это все произошло в другой жизни. А вот поцеловал бы с удовольствием. Да. С гораздо бо́льшим удовольствием.
Что значит этот Его взгляд? Он смотрит на меня, на лице выражение… Чего? Не знаю. Не могу понять. Больше не выйдет просто приписать Ему придуманное мной чувство. Теперь Он – живой человек. Он снова дышит. Теперь у Него есть свои собственные побуждения. Он здесь не для того, чтобы развлечь меня или мучить, не для утехи моего похотливого воображения. Нет. На Нем слишком много одежды, Он слишком далеко от меня. Будь все это игрой воображения, Он сидел бы рядом или склонялся ко мне. Я чувствовал бы на лице Его дыхание, гладил бы Его бедра, или перебирал волосы, или обнимал за шею, притягивая к себе. Вот как бы все было. Но этого нет. О чем Он задумался? Что-то есть в выражении лица, в звуках голоса… Что-то…
Почему я окликнул Его? А, да. Точно. Телефоны. Целая дюжина, а то и больше. Сбился со счета, не знаю точно. Столько телефонов. Зачем?
- Зачем столько телефонов? – я ведь все четко произнес? Язык не заплетается? Давно я уже так не напивался. Помахиваю бокалом. Плохая идея, того и гляди пролью. О, и пролил ведь. На колено. Черт. Похоже, мне уже хватит. Колено теперь мокрое, на джинсах темное пятно. Надо будет постирать. Устроить стирку. И свои и Его вещи – постирать все сразу. Как было раньше.
Наверное, займусь этим завтра. Все равно, кажется, больше нечем заняться. Действительно, больше я ничего сделать не смогу.
Улыбается. Зачем? Почему? Не знаю. Считает, что я забавный. Я правда веду себя смешно? Значит, Он не раздражен. Нет. Проявляет терпение. Потому что я разрыдался. Господи. Я ударил Его, разрыдался, а Он схватил меня, прижал к стене. Я всхлипывал, как маленький ребенок. Шерлок, ты меня уничтожил. Вот что произошло.
Нужно глотнуть еще.
Эй, Шерлок. Привет. Господи.
Ты жив. Подумать только. Ты прижал меня к стене, дышал мне в шею. Меня тогда трясло, я разрыдался. Не вини меня в этом, не выйдет. Это ведь не моя вина. Все это просто через край. Чересчур для кого угодно. Ты ведь понимаешь, что любой на моем месте просто ушел бы. Врезал тебе и ушел. Не нужно со мной это обсуждать, хорошо? Просто не будем об этом вспоминать. Все уже закончилось. Я вымотан полностью. Словно бежал милю за милей, тащил вверх по лестнице тебя, мертвым грузом болтающегося в моих руках. Я знаю, на что похожи те ощущения, и сейчас испытываю то же самое. Глазам больно, голова раскалывается. Кажется, я так и засну тут, глядя на тебя. Вполне вероятно.
- Я выдаю себя за других.
Что? Выдаешь себя за других? Все считают тебя мертвым, так? И потому ты притворяешься кем-то другим? Да еще и не одним? Но при чем здесь…
- Сообщали далеко не обо всех арестах, - заявляешь ты, как будто это прозрачно и очевидно. Вероятно, так и есть. О таком я даже не задумывался. Почему? С другой стороны, тайные аресты на стену не прикрепишь.
- Были и другие аресты, те, о которых журналисты так и не узнали. Тайные. Не осталось даже отчетов. Почти незаконные, да, но это – проблемы Майкрофта, - встряхиваешь рукой, как будто отмахиваясь от него. – Так что сейчас Моран даже не подозревает, что некоторых членов паутины больше нет, - постукиваешь пальцем по одному из телефонов. – А это полезно.
Стоп. Погоди. Я сам…
Значит, ты выдаешь себя за целую дюжину других людей. Мужчин и женщин. Ведь в этой организации есть и женщины. Эмбер же была. Точно. За мужчин, а возможно, и женщин. Притворяешься, что ты – это они. Это все их телефоны.
Ты забрал их сотовые. А когда Морану, Себастьяну Морану, что-то от них нужно, он пишет им сообщения. Так? Именно поэтому ты в курсе его планов, и был в курсе даже тогда, когда он считал тебя мертвым. Ты знаешь, где он. Знаешь, что ему нужно, что он собирается делать. И отвечаешь ему от их имени. Верно?
Ха.
Очень изобретательно.
- Это здорово, - язык заплетается. Даже мне теперь это слышно. Черт. Ну же, Ватсон, соберись. – Да, точно. Так и есть. Очень умно.
Господи, это просто смешно. Очень умно. Да кто вообще произносит эти слова без иронии?
Он улыбается. Мне знакома эта улыбка. Знакома, Шерлок. Она значит, что тебе приятно. Я не видел ее долгие годы. Даже когда ты был жив, она появлялась не так часто. Похоже, ты выработал иммунитет к моим похвалам. Самую малость. Думаю, так и было. Но только не сейчас. Идея замечательная, я так тебе и сказал. Наверняка придумал все именно ты. И ты рад. Совсем как раньше: я хвалю тебя, а ты становишься похож на тянущегося за лаской кота, которого потрепали по голове. Мне этого не хватало.
- Он не знает, что сфера его влияния сузилась, - поднимаешь сотовый, проводишь пальцами по экрану, кладешь обратно. – Можно сказать, что он сейчас все равно, что летит по приборам, действует вслепую. Возможно, он даже чересчур слеп, - встаешь, смотришь на меня.
Привет, Шерлок.
Все в норме?
Не отворачивайся. Мне нужно видеть твои глаза.
Но ты отворачиваешься. Конечно же. Я ведь не могу тобой управлять. Превратить происходящее в сценарий, который мне больше по душе, не выйдет.
Отходит к окну, отдергивает в сторону шторы. Стоит и смотрит наружу, в ночь. Мой пистолет на столе. Шерлок, что, если кто-то прямо в тебя сейчас целится? Неужели ты думаешь, что стекло тебя спасет? Я не могу снова потерять тебя. В сторону от окна, пожалуйста. В сторону. Подойди ко мне. Я тебя защищу. Я ведь всегда защищаю. Мне необходимо защищать тебя, ты же знаешь.
Ноги потяжелели, мне не сдвинуться с места.
- Шерлок, - я все повторяю и повторяю твое имя, так, как никогда раньше. Мне хочется слышать, как я его произношу. Оно всегда готово сорваться с языка, что сейчас и происходит. – Шерлок.
Сейчас ты – не более, чем силуэт на фоне окна. Снова оглядываешься. Глаза скрыты игрой тени и света. Ты - фигура в темноте, наполовину фантазия. Нет. Нет, ты настоящий. Из плоти и крови. Ты уязвим, твое сердце могут остановить.
- Опасно, - ведь так? – Не стой у окна, отойди в сторону. Что, если он… - что, если он в тебя выстрелит? Знаешь, а он ведь вполне может. Прицелится и выстрелит с тротуара, или из окна пустого дома через улицу, или издалека, воспользовавшись лазерным или оптическим прицелом. Вполне возможно, что он забился в какую-то щель и дожидается идеального для выстрела момента. Звук бьющегося стекла, и все будет кончено. Скорчившееся на полу гостиной тело, кровь. Не нужно мне больше такого зрелища, Шерлок. В сторону от окна.
Пожимаешь плечами, задергиваешь шторы.
- Ему сюда не подобраться, я же говорил. Это – безопасное укрытие. Сюда едва добрался даже ты, а ведь тебя ждали.
Я еле добрался. Еле добрался? Точно. Пробки. Верно. На то, чтобы доехать, ушла уйма времени. Это все охрана? Что-то вроде границы? Все дороги к нам перекрыли, мы заперты не только в «221б» - на Бейкер-стрит. Так? Островок безопасности в центре Лондона, повсюду камеры наблюдения. Что ж, это имеет смысл. Только так Майкрофт и мог позволить тебе вернуться. Под наблюдением. Обеспечив твою безопасность. Он же вечно беспокоился о тебе.
Отходишь от окна, несмотря на то, что сказал. Потому что я попросил? Спасибо.
- Его здесь нет. Определенно, - с сожалением произносишь ты. Ты бы предпочел, чтобы он был здесь. Схватка лицом к лицу, перестрелка ровно в полдень – как-то так. Ты всегда предпочитал действовать напрямую. Тебя вся эта секретность наверняка попросту душит.
- Ты знаешь, где он?
Почему бы тебе просто не схватить его, Шерлок? Раньше тебе дела не было до приказов Майкрофта. Так почему теперь есть? Ожидание. Это абсолютно на тебя не похоже.
Еще одно выражение лица, которое мне знакомо. Да, его я тоже видел. Ты чего-то не знаешь, но тебе не хочется это признавать.
Тебе неизвестно, где он, так? И это тебя напрягает. Тебя это злит, и тебе не хочется это признавать. Все можно узнать. Факты остаются фактами, их можно вычислить. Кажется, что понять, где именно искать кого-то, не так уж трудно. На самом деле, всегда наоборот. Всегда. Это распространяется и на тебя, и на меня, и на кого угодно. Ирен же смогла от тебя скрыться. И это тебя тоже злило.