Господи. Еще и редактирует. Это я написал? Серьезно? Не помню. Хотя саму эту фантазию – да. Куда лучше, чем мне бы того хотелось. Я представлял это столько раз, что теперь фантазия кажется воспоминанием. Ты закрыл глаза, зарылся пальцами мне в волосы, я глажу твои бедра. Ты стонешь, приоткрыв губы. Потерян для всего мира, сосредоточен лишь на том, что я с тобой делаю. Больше ничто не имеет значения, ничто не существует. Ты желаешь меня так же, как и я тебя. Мне знакома эта фантазия, очень хорошо знакома. Зачем я написал о ней на этой стене? Здесь? Кисть проходит по словам «обильным потоком». Правильно, Мэри. Закрась все. Здесь этому не место. Это только мое.
- Это шутка, - объясняю ей. – Просто шутка.
Смеюсь. Да, надо рассмеяться. Это смешно. Это кошмарно. Господи.
- Джон, - Шерлок? Что ты здесь делаешь? Это квартира Мэри. Как ты сюда попал? Мэри тебя не расслышала. Ты в спальне. Почему?
Ты растянулся на кровати Мэри. Обнаженный. Мокрый, как будто только что вышел из ванной. Вот только этого не было. Как я до сих пор не замечал твоего присутствия? Минуту назад тебя здесь не было. Твой мягкий член лежит на бедре. Ты смотришь на меня так, как будто обнажен я, а вовсе не ты.
- Джон, я не уверена, что вот этот абзац вообще физически возможен, - господи, Мэри. Прекрати читать. Просто закрась. Закрась, и все.
- Что ты здесь делаешь? – сажусь рядом. Ты так долго был совсем рядом со мной, и вот ты действительно здесь.
А. Я знаю, что случилось. Это я вернул тебя из мертвых. Только что. Так бывает. Я видел статью в «Таймс». Если очень сильно кого-то желаешь и никак не можешь отпустить, их получается оживить. Они возвращаются, обновленные, возрожденные из чистой страсти, но немного другие. Они становятся мягче. И всегда отвечают на чувства взаимностью. Кладу руку тебе на живот. Кожа теплая и влажная. Ты чувствительный. Это ведь твоя новая кожа.
- Я тебя люблю, - мне нужно это сказать. И я говорю. Ты должен знать: это единственный способ вернуть тебя.
Улыбаешься в ответ. По моему лицу катятся слезы. Я так счастлив тебя видеть.
Наклоняюсь и целую тебя. Вот-вот придет Мэри, увидит нас. Увидит, что я тебя целую, что ты обнимаешь меня за пояс. Она поймет, что произошло. Вот только не знаю, что именно она сделает. Станет смеяться надо мной, или выхватит нож и убьет? Тогда тебе придется действовать самому, Шерлок. Тебе нужно будет бежать.
Слышу, как она открывает еще одну банку краски.
Что?
Понятия не имею, что именно меня разбудило. Здесь тихо, только колышется на легком ветру занавеска. Который час? Темно. Еще даже не рассвело. И ужасно жарко.
Два тела. Постель. Точно. Слишком жарко. Кровать Шерлока не рассчитана на двоих – лишь на него одного. Он не проснулся, дыхание ровное. Спит. Двигаться не хочется, но жара просто невыносимая. Да ты просто настоящая печка.
Тихо, аккуратно. Тяну одеяло. Я могу его сбросить. Да, точно. Так и сделаю. Сначала оно соскальзывает с тебя, тянет за собой покрывало. Да, так нормально. В темноте, да еще непослушными руками все это проделывать сложно. Я ужасно устал, не хочу шевелиться, не хочу вставать. Ничего, сейчас все получится. Вот. Все, одеяло на полу.
Вот так лучше. Гораздо лучше. Теперь я смогу заснуть. Я так устал, что в голове почти пусто. Во рту пересохло. Раскалывается голова. Спать. Мне нужно поспать. Ты шевелишься, придвигаешься ко мне. Ты любишь тепло. Ты как кот, греющийся на солнце, как рептилия. Нет. Ты очень даже теплокровный. Придвигаешься ко мне вплотную, твои ноги прижимаются к моим, как будто так и надо.
Господи, ты такой настоящий, такой живой.
Можно прижаться лбом к твоей спине. Ты такой горячий. Ты слегка вспотел, и это хорошо. Это успокаивает. Ты не двигаешься, ровно дышишь. Обнимаю тебя за пояс, кладу руку на живот. Уязвимое место – жизненно важные органы защищает лишь кожа да мышцы. Сюда слишком просто получить удар ножом, истечь кровью, умереть от повреждений. Моя рука – не преграда, так тебя от этого не защитить, но я все равно попытаюсь. Ты же знаешь.
Футболка влажная. Провожу рукой вверх, к груди, прижимаю ладонь. Это успокаивает меня. Биение сердца так все равно не ощутить, но я чувствую, как работают твои легкие - вдох и выдох. Этого достаточно. Для меня это все равно, что колыбельная, в которой можно раствориться, утонуть, уснуть навсегда. Прижимаюсь щекой к твоим позвонкам. Ты весь – мышцы и кости. Ты реален, я чувствую это в твоем ровном дыхании. В тебе есть и нежность тоже. Твоя кожа гладкая. Ты расслабленно-мягкий, и тебя не хочется отпускать. Твой запах – это запах дома.
Мне очень тебя не хватало.
Не оставляй меня больше.
Шевельнул рукой. Ты проснулся? Нет, вряд ли. Кладешь руку поверх моей, сжимаешь мою ладонь, расслабленно лежащую на твоей груди. Значит, все нормально. Тебя можно обнять. Без тебя мне было так одиноко. С возвращением, Шерлок. С возвращением.
========== Глава 39: Что есть, то есть ==========
Солнце. Свет льется откуда-то не оттуда. И слишком яркий для такого времени. Что? Где я? Стоп. А, да, точно.
Я в спальне Шерлока. В Его кровати.
Шерлок жив.
Да. Точно, жив. Я помню. Боже. Что за…
Черт, моя голова. Ох. Превосходно. Просто замечательно.
И о чем я только думал? Уж точно, столько мне пить было совершенно необязательно. Ведь так? Понятия не имею. Может, и наоборот. День выдался очень тяжелый. Тяжелее было только, когда Он…
Так. Ладно. Все. Этого не было. Не думай об этом.
Во рту сухо и липко. Как же паршиво. Давно я не просыпался с таким похмельем. Где Он? Черт. Я спал здесь, с Ним. Он забрался в кровать ко мне. Правда, это Его кровать, так что неудивительно, что Он тоже сюда улегся. А я спал здесь, пьяный, и дышал Ему в шею.
Твою мать.
Он спал здесь, со мной, а я обнял Его со спины. Как будто так и надо. Ну, конечно, прижиматься к погибшему соседу – совершенно естественно, так же все делают. Господи, до чего стыдно. Надеюсь, я хоть к Нему не полез. Думай, думай, думай… нет. Такого не помню. Если бы лез – запомнил бы точно. Это же важная веха в развитии отношений – первые домогательства спьяну. Нет, такого не было. У меня даже и мысли об этом не промелькнуло, так ведь? Не знаю… Я всего лишь… Обнял Его. Одной рукой. Да, точно. А Он не возражал. Точно?
Кажется, да.
Да, точно. Он не стал меня отпихивать. Правда, Он мог просто вылезти из постели и провести остаток ночи на диване.
Черт.
Ух. Всю спину потянул. Что, черт подери, было? Напряжение, смятение, загнанное поглубже мучительное беспокойство – все то, что прилагается к получению того самого, невозможного, о чем страстно мечтал все три года. На смену боли душевной приходит боль физическая. Кажется, это не очень-то справедливо, верно?
О, ну, просто прекрасно. Безусловно. Я, к тому же, спал одетым. Ну, разумеется, а как же иначе. Шерлок уложил меня в кровать, и…. да. Почему-то в свою. Почему бы ему просто не спихнуть меня на пол? Или не отправить спать наверх? Или еще проще – оставить меня в кресле, дремлющим, пустив слюни и вывернув шею так, что это будет аукаться еще не один день. В конце концов, я бы проснулся сам и доплелся до собственной кровати. Он не обязан был меня укладывать.
Он разул меня и стянул с меня носки. Причина этого поступка мне также неясна.
Сейчас Его здесь нет.
Где Он?
Под босыми ступнями – холодный пол.
- Шерлок? – господи, голова. До чего же глупо все вышло. Черт. Обязательно нужно в душ. Где Он? Он же не пропал снова? Вдох, выдох, господи, моя голова.
В Его спальне почти ничего не изменилось. Окно приоткрыто, самую малость, – всего лишь щель. Крючок на двери, где должен висеть халат, пуст. Значит, Он встал.
Сегодня в этой постели спали двое. Чтобы понять это, не нужно быть консультирующим детективом. Это вижу даже я. Две подушки - по одной для каждого. Простынь сбилась с обеих сторон по-разному. Он был здесь. Мы спали совсем рядом, прижавшись друг к другу.