Ты ведь понимаешь, что сейчас делаешь? Ты же не идиот, совсем нет. Но в тебе всегда остается эта твоя невинность. Ты поступаешь так намеренно? Ты же должен понимать, ты же всегда знаешь, какие внутренние мотивы движут остальными. А мои смог увидеть? Я не попытаюсь ничего предпринять. Я могу любить тебя таким, какой ты есть, так, как есть. Все в порядке. Все придет в норму, со временем. Я не изменю своего решения.
Ты поворачиваешься лицом ко мне, и теперь мы соприкасаемся теснее и больше. Господи, Шерлок, что же ты делаешь? Твердая голень прижимается к моей лодыжке, чувствуется через два слоя ткани. Мое дыхание стало чуть чаще, я не в силах этому помешать. Ты это заметишь. Ты знаешь. Должен знать. Я знаю, что это так.
В самом деле, Шерлок? Действительно?
Я думал, что это возможно. Думал, что, быть может, в этом все дело, и, проведи мы вместе достаточно времени, к этому бы все и пришло. Ты тоже об этом задумывался? Для тебя это стало откровением, или ты уже и так это знал?
- Ирен Адлер, - вот в чем вопрос. Да, фраза построена не так, но на самом деле я именно спрашиваю. Для меня это важно.
- М-мм? – все еще ни слова. Лица касается твое дыхание. Нужно повернуться на бок. Теперь мы лицом к лицу для разговора. Ты слегка сдвигаешься, приноравливаясь ко мне, кладешь ногу поверх моей. Это точно не по ошибке.
Мысленно я задавал тебе этот вопрос уже бессчетное количество раз. Ты любил ее? Да, нет, конечно, нет, конечно, да – я уже слышал все возможные ответы. Мне нужно знать, понятия не имею почему. Это все меняет. Я ведь ревновал, она это поняла. И ты, разумеется, тоже мог понять. Мне нужно знать.
- Ты любил ее? – я никогда не осмеливался задать этот вопрос прямо, без обиняков. Мне было страшно услышать ответ. Самый очевидный: да. Ты спал с ней? Она касалась тебя? Мне нужно знать. Быть может, это не имеет значения, но кажется, что наоборот.
Тихий смешок. Я его чувствую, матрас слегка подрагивает. Забавно, да? Забавно? Это значит «да» или «нет»?
- Знаешь, она ведь не умерла.
Что? На самом деле, нет. Я сказал тебе, что она в Америке, но это не так. Она умерла, а я не захотел тебе об этом сообщать. А как же иначе, к ним же попал ее телефон. Что значит, она жива?
- Я знаю, Майкрофт считал, что она мертва. Он ведь так тебе сказал. Правда, лгать мне он тебя не просил. Это твое решение.
Твои пальцы скользят по моему запястью и замирают, едва касаясь. Два пальца просто покоятся на моем запястье, не двигаясь.
- Не хотел причинить тебе боль, - отвечаю я. Ты говоришь в голос, так что и я не буду шептать. Мы все равно говорим достаточно тихо, кричать нет нужды, мы ведь так близко. – Я считал, что ты ее любишь.
- Она не умерла, - понятия не имею, зачем ты это повторяешь. Как будто это и есть ответ. Ладно. Значит, она жива. Дважды подделала собственную смерть. На один раз больше, чем ты. Надеюсь, у вас с ней не соревнование. – Когда я в последний раз что-то узнавал о ней, она была где-то в Праге.
Ума не приложу, что должен на это сказать. Почему бы тебе просто мне не ответить? Даже в моем воображении ты всегда давал ответ: да, нет, конечно, нет. Нет, Джон, я любил тебя. Как так вышло, что в реальности ты дал совершенно другой ответ? Тот, который понять даже сложней.
- Ну, - понятия не имею, что говорить дальше. Ты ждешь моего ответа, а я не понимаю нашего диалога. Ты говоришь так, словно сообщил мне что-то крайне важное. Не понимаю, что это значит. – Значит, ты с ней общаешься? – серьезно, не знаю, что тут еще сказать. Вопросы задавать я не могу. Ты совершенно точно не хочешь давать ответ.
- Нет, - в слабом льющемся из окна свете мне видны очертания твоего лица, видна острая скула. Я помню, помню, что представлял себе твое лицо именно таким, повернутым ко мне именно вот так, именно здесь. Ты выглядел вот так ровно за секунды до того, как я наклонялся поцеловать тебя. Ресницы, открытые глаза. Смотрю, как ты моргаешь. Ты изучаешь меня.
Значит, Ирен жива. Все-таки не умерла. Она одержала над тобой верх, и она жива. Тебя это восхищает, я знаю, что это так. Тебя это выводит из себя и привлекает, тебе приятно знать, что кто-то может одержать над тобой верх. Если бы ты ее любил, то обязательно встретился бы с ней. Если бы ты ее любил, ты мог бы ее получить. Ты был бы в Праге. Ты же подделал собственную смерть. Вы оба восстали из мертвых и могли бы быть вместе. О. Это и есть ответ. Я понимаю. Она не умерла. Ты ее не оплакивал. Просто отпустил ее. Ведь она не была твоей.
Меня ты никогда не отпускал. Никогда.
Понимаю.
И я тоже не отпустил тебя, Шерлок. А ведь я пытался. Бог свидетель, я пытался. Но не смог.
Ты можешь меня оттолкнуть, если захочешь. Мы можем все свести в шутку. Я буду действовать медленно, чтобы ты понял, что я собираюсь сделать. Что бы ни случилось, Шерлок, все будет нормально. Обещаю. Я ни на что не обижусь. Ты же должен понимать, никто не приближается друг к другу настолько, если причина не в этом. Еще чуть-чуть, и я прикоснусь к твоему носу своим. На моих губах – твое дыхание. Ты не отодвигаешься. Не отворачиваешься. Ты замер, пальцы на моем запястье не двигаются. Ты ждешь. Ты знаешь.
Боже.
Твоя нижняя губа - между моими. Мягкая, теплая.
Это ты. Конечно же, ты. Это твой вкус. Твое дрожащее дыхание. Я тебя едва касаюсь. Все в порядке, Шерлок. Позволяю ей, скользкой от влаги, выскользнуть из моих губ. Все в порядке? Ты не обязан этого делать. Ты меня не отталкиваешь. Ты просто дышишь. Чувствую, как вздрагивают твои пальцы. Ты ждал от меня именно этого?
Все в порядке, Шерлок. В порядке.
Попробую снова.
Твои губы нежнее, чем я думал. Мягкие и теплые, приоткрытые, влажные – понятия не имею, почему мне казалось, что они будут совершенно другими. Кончик языка проводит по моей нижней губе. Твое дыхание, как и мое, ускоряется. Ты ловишь, обхватываешь мои губы своими, притягиваешь меня к себе. Да. Все хорошо. Поцелуй меня, Шерлок. Твой язык скользит, прикасается к моему. Прошлой ночью ты ведь все понял. А может быть, ты просто всегда это знал. Поцелуй меня.
========== Глава 45: В ярком цвете ==========
Кажется, именно так я готов провести остаток жизни.
Еле слышный возглас в мои губы на выдохе – на грани стона, честная попытка просто дышать, несмотря на то, что сейчас происходит между нами. Знаю, это требует титанических усилий. Ведь то, что сейчас происходит, - потрясающе. Правда, потрясающе. Ты хоть представляешь, что со мной творят эти ощущения – твои влажные губы, твой почти-стон? Господи. Конечно, ты знаешь. Все ведь так очевидно. Ты же слышишь в моем дыхании то же самое. Ведь слышишь? Конечно же.
Поцелуй меня. Да. Не останавливайся.
Боже, Шерлок. Господи. Твои губы.
Не перейди я эту грань сам, поцелуй бы точно толкнул меня за нее. Невозможно поцеловать тебя и при этом не влюбиться безнадежно. Смешно, но это действительно так.
Господи. Твое дыхание на моей щеке, большего мне и не нужно.
Нет, нужно. Мне нужно больше. Я это чувствую. Твои плечи напряжены, грудь, прижатая к моей, вздымается и опадает. Ты возбужден, эрекция упирается мне в бедро. Это хорошо. Хорошо, Шерлок. Я это чувствую и знаю, что чувствуешь ты – я прижался к тебе и возбужден точно так же. Легчайшее касание твоей обнаженной кожи с каждым выдохом. Господи. Потрясающе. Я не наброшусь на тебя как зверь, нет. Постепенно, мы дойдем и до этого. Надеюсь. Предвкушение окутывает, обволакивает теплом, оно словно мед.
И не нужно никаких слов. Они вовсе не требуются, чтобы понять: я тебя хочу, и ты меня хочешь. Все настолько просто, и в то же время все так долго казалось слишком сложным. Прикосновение языка к моей нижней губе. Твоя рука у меня на поясе. Я перебираю твои волосы. Это идеально. Боже. Сердце несется вскачь. Я готов провести так вечность.
Поцелуй с тобой невозможно сравнить со всеми остальными. Невозможно, и все. Это ты. А ты – уникален.
Целовал ли ты хоть кого-то раньше? Не уверен. Трудно сказать. Все ведь разные, а первые мгновения всегда выходят немного неловкими, но вполне может оказаться, что целуешься ты впервые. Боже. Вполне возможно. Да, это смешно, но мне отчасти хочется, чтобы было именно так. На самом деле это не имеет значения, ведь в такие моменты не существует никого иного: ни Ирен, ни Мэри – никого. Есть только ты и я, как будто родившиеся заново. И все же, это вполне может оказаться для тебя первым поцелуем, и, кажется, мне приятна эта мысль. Ты – мой, Шерлок, ты всегда был моим. И если этот поцелуй не первый, он все равно кажется именно таким, даже для меня самого. Я словно провел всю свою жизнь в глубоком сне и вот, наконец, проснулся. Я никогда не чувствовал ничего подобного к кому-то, кого даже еще не целовал. Я никогда не чувствовал ничего подобного ни к кому. Точка.