- Господи, - было просто потрясающе. Жаль только, что я не проснулся раньше. Но ты можешь все повторить, когда только захочешь, Шерлок. И зубы, и все прочее. Когда угодно. – Ты ведь не все это время спал?
Расслабленно обмякаешь на мне. Тяжелый. Сейчас я для тебя как подушка. И это хорошо. Мне это приятно.
- По большей части, нет.
По большей части, но не все время. Забавно. Над этим вполне можно посмеяться. Творим друг с другом всякое во сне. Забавно. Мне снилось, что я был с тобой на месте преступления. Или, что я был твоим местом преступления? Как-то так. Интересно, что снилось тебе. Надеюсь, что я.
Холодно. Да, точно. Одеяла ведь свалились с кровати. Не шевелись, Шерлок, лежи. Я смогу их поднять. Вытягиваюсь, тянусь через край. Удалось достать старое покрывало. Вполне подойдет. Покрывала и тепла наших тел будет вполне достаточно. Вот. Да, все. Теперь мы укрыты, как будто завернулись в общий кокон. Целую тебя в лоб, глажу по спине, провожу пальцами по позвоночнику. Уже стало теплее. Мы греем сами себя, и ничего больше не нужно. Уже давно за полночь. Ты дышишь спокойно и ровно. Ты лежишь на мне мертвым грузом, так, как это и должно быть.
Боже, Шерлок. Господи.
Засыпай, любимый. Спи.
========== Глава 47: В географической перспективе ==========
Господи, мне срочно нужно в уборную. Позднее утро, ярко светит солнце. Нога затекла. Почти невозможно дышать. На груди какая-то тяжесть. Я…
Что за…
Меня похоронили заживо? Ночью обвалилась крыша? Или это Моран… Он… Я не…
А.
Да, точно.
Шерлок.
Это ты. Ты здесь, со мной, обнаженный по пояс. И ты все еще спишь. В ногу упирается твоя коленка. На мне не крыша, не бетон и штукатурка – ты.
Спишь, лежа на мне. Улегся на меня и заснул, как поступают любовники. Мы ведь любовники теперь? Да, похоже на то. Я ведь поцеловал тебя. Мы целовались, и это было замечательно. Мы целовались, я обхватил твой…
Да, так и было. А потом ты…
Это было…
Было просто….
Ух. Эти воспоминания будут преследовать меня сегодня весь день, от них не избавиться. Твои губы, язык… Я узнал их, и от этого знания не так просто отмахнуться.
Похоже, мы все-таки стали любовниками.
Если, конечно, ты не передумаешь. Я своего решения точно не изменю. Но, похоже, тебе сейчас просто до неприличия удобно. Ты как будто пытался обвить меня всем телом во сне и частично в этом преуспел. Сейчас позднее утро, ты спишь. Мы спали допоздна, а ночью бодрствовали, целовались и занимались сексом. Мы…
Да, точно, так и было. Это стало для меня совершенной неожиданностью. Абсолютной. Я даже…
Я не мог предположить, что это случится. По крайней мере, что это случится сейчас. Что это будет именно так. Все оказалось так просто, а я этого не ожидал. Я ушел к себе, оставив тебя внизу. Ты был погружен в работу, был раздражен и даже не смотрел в мою сторону. И уж тем более не смотрел на меня так же, как я на тебя. Я был готов смириться с разбитым сердцем, я бы ничем этого не выдал. Ты, как всегда, погрузился в свой собственный мир. Да, знаю, я – часть твоего плана, но отношусь к нему лишь косвенно. Это дело касается только тебя и Морана, речь идет о всеобщем благе, а я – всего лишь тот, кого можно подставить под шрапнель. Простая добыча, легкая мишень. Я твой друг, твой бывший сосед. Во всем этом я ошибся. Ты сделал этот выбор сам. Поднялся наверх, полуобнаженный, лег в постель ко мне. Это был твой выбор.
Поэтому я прижался к тебе и поцеловал. И не было сомнений, колебаний, и вопросов… было то, что было. А в конце – твое ровное дыхание на моей коже. Сейчас яркое утро, твоя рука у меня на боку, мы вдвоем под покрывалом и дышим одним воздухом. Я не предполагал, что пробуждение окажется таким. Понятия не имею, чего именно я ожидал. Ничего. Не знаю. Но не этого. А ты ведь немного непредсказуем, верно.
И я вовсе не жалуюсь, не собираюсь даже начинать. Это превосходно, лучше, чем превосходно. Просто я несколько удивлен.
Мне всегда казалось, что спать с тобой, если такое вообще случится, будет несколько странно. Во-первых, ты – мужчина, а кроме того… Ты же весь – острые углы, кожа да кости, зубы и отвращение ко всему, имеющему отношение к сексу или отдающему сантиментами. Тебе куда ближе факты и эксперименты. Наблюдения, выводы и ни малейшего понятия о том, что такое эмоции, и как они устроены. Ты… ну, да. Ты – это ты, такой как есть. И все это было ни капли не странно. Напротив. Было…
Да, было потрясающе.
Оказывается, ты – словно твоя музыка: никто даже не догадывается о том, какой ты на самом деле, во всей полноте. А ведь ты именно такой, ведь именно так все было сегодня: как музыка, твоя музыка. Я стал для тебя скрипкой в ночи, стал твоей мелодией. А может, этим друг для друга стали мы оба. Мы прикасались друг к другу, словно к туго натянутым струнам, создавая то, что невозможно выразить привычными словами, и в этом не было ничего странного. Это было прекрасно.
И не пытайся говорить, что сантименты тебе непонятны, Шерлок. Только не после того, что было. Потому что ты их понимаешь или можешь понять при желании. Просто в большинстве случаев ты поворачиваешься к ним спиной, как к чему-то неприятному. Ты опасаешься чувств? Они делают тебя ущербным, затуманивают ясность суждений? Вероятно. Ты желаешь остаться рациональным, объективным. Как будто это возможно.
Прошлой ночью ты не отвернулся. Напротив. И это вовсе не было странно. Это… пожалуй, это было искренне, да. И это был ты. Я узнал тебя. Сам того не понимая, я уже знал эту грань тебя. Я ведь знаю, какой ты, Шерлок. Всегда знал. Я слышал, как ты играешь – в агонии, радости, печали, и я знаю, что в тебе есть эти чувства. Я видел тебя счастливым и отчаявшимся, разочарованным, исступленным, ведь я тебя знаю. Ты способен видеть больше, чем кто-либо другой, и то же самое относится к чувствам – ты чувствуешь полнее, чем кто-либо. Похоже, я каким-то образом знал это всегда. С самого начала. Я знал. И потому поцеловать тебя, в конечном счете, было вовсе не странно, а просто и понятно.
Если подумать, даже сегодняшнее утро не кажется странным.
Хотя, ты спал со мной и раньше. Это зрелище – ты под моим покрывалом – привычно. Да, такое происходило много лет назад, но это вовсе не нечто неслыханное. Так бывало. Конечно, подобная близость необычна, но в географической перспективе это – почти ничто, отклонение максимум на минуту, которое картограф едва ли сочтет существенным. От прикосновения к обнаженной коже нас с тобой отделяли лишь несколько дюймов разницы между этой стороной постели и той. Между друзьями и любовниками. Это поправка всего лишь на долю градуса.
В окно льется солнечный свет. Мы с тобой стали любовниками, ведь так.
Это прекрасно. Совершенно прекрасно. Ты здесь, со мной, в моей постели, расположился на мне, как на подушке. Это замечательно, Шерлок, правда, и я с радостью провел бы вот так с тобой хоть все утро, если бы только ты не так сильно давил локтем мне прямо на мочевой пузырь.
Ты не мог бы…
Может, удастся выползти из-под тебя, не разбудив? Мне бы этого не хотелось. Не сейчас. Спи, Шерлок. Ты ведь в последние дни почти не отдыхал, я знаю. Спи, я сейчас. Мне просто нужно…
Так, еще чуть-чуть…
Есть. В комнате по-прежнему зябко, хотя мне казалось, я закрывал окно. На улице холодает, а отопительный котел действительно может барахлить. Откуда мне знать. Тянешься во сне, пытаешься что-то нашарить, ищешь меня. Почувствовал сквозь сон, что больше нет рядом теплого тела. Ни с того ни с сего твоя подушка из плоти и крови исчезла бесследно, сама того не желая. Снюсь ли я тебе сейчас? Расскажи, когда проснешься. Договорились?
Ты очень красив. Ведь я могу так сказать? Я вовсе не пытаюсь сравнить тебя с женщиной, ничуть. Но, глядя на тебя, свернувшегося под моим покрывалом, не могу подобрать другого слова. Ты спишь в моей постели. На правах любовника, да. И ты красив. Спи.
Понятия не имею, где я оставил тапки. Должны быть где-то здесь. Твои – вот они, а моих не видно. Холодный пол с утра вовсе не предел мечтаний. Уже почти полдесятого. Интересно, когда ты последний раз так долго спал? После секса лучше спится, может, в этом дело? Крепкий сон гарантирует ясное мышление, возможность быстрее делать выводы, а это – хорошее оправдание тому, чтобы забраться ко мне в постель. Если, конечно, таковое тебе нужно, что совершенно не так.