Холодный пол неприятен, но холодная плитка еще хуже. Хорошо, что миссис Хадсон оставила в ванной коврик. Господи, такое впечатление, что ты давил мне на живот никак не меньше нескольких часов. Уф. Отлично. Надеюсь, я не нашумел и не разбудил тебя.
Только посмотрите. Ложился в свежей футболке, проснулся в перепачканной спермой. Определенно, признак удавшейся ночи. Сейчас мне почти досадно, что я раздеваюсь только теперь, что был тогда в пижаме, и что ты был обнажен только по пояс. Что ж. В следующий раз я раздену тебя сразу, до того, как ты уляжешься ко мне в кровать. Прижму тебя, обнаженного, к себе и поцелую. Нас ничто не будет разделять. Кожа, без преград, без фальшивых ограничений – это будет идеально. Я уложу тебя на кровать, отмечу поцелуем каждый дюйм твоего тела, запечатлевая тебя в памяти.
Можно начать прямо сейчас. Раздеть тебя, разбудить поцелуями, отплатить той же монетой. Я ведь мечтал о таком. Можно разбудить тебя так же, как ты разбудил меня. И это не пугает, это будет замечательно. Я буду ласкать тебя при свете утра, и ты сможешь видеть меня, а я – тебя. Да, да, мне нравится эта мысль.
Мы любовники теперь, верно? Наверное. Надеюсь.
До чего же холодный пол. Что такое с котлом? Старый сняли. Доскрипелся, наверное. Зачем было распиливать его на кусочки? Целым никак не поднять по лестнице? В комнате зябко, но, может, так кажется, потому что я сравниваю: ты очень теплый. Завернутое в мое покрывало крохотное лето. Нужно лечь обратно, к тебе. Спи дальше, все равно сегодня нам делать нечего. Насколько мне известно, мы сейчас просто чего-то ждем.
На столе гудит один из твоих телефонов. Что такое?
Тихо, Шерлок, спи дальше. Но ты шевелишься, ворочаешься под покрывалом. Не нужно, поспи еще.
На столике у кровати – четыре сотовых, но сразу ясно, какой именно поднял шум. Он вибрирует, вздрагивает. Есть, взял. Гудение отдается в ладонь. Тонкий, корпус чуть теплый, как будто телефоном пользовались всю ночь. Сообщения. Целая уйма.
Лучше согласись. Ты же знаешь, что я его найду.
Ты не сможешь скрывать его вечно.
Я найду его и прикончу. Не сразу, разумеется. Сначала заставлю страдать, долго.
Шерлок, выходи поиграть.
Я жду. Где ты?
Встреться со мной в открытую, Шерлок Холмс. Я хочу посмотреть тебе в глаза.
Пытается тебя выманить, разумеется. Назначает встречи – одну за другой: Трафальгарская площадь, Бартс, Олд Бейли, Барбикан – все это за последние двенадцать часов. Ты, конечно же, на них не являешься. Что ты делаешь вместо этого? Отслеживаешь данные с камер наблюдения? Пересылаешь информацию Майкрофту и его подчиненным, а сам ждешь известий? Тебя это доводит до бешенства. МИ-5 жадно ловит каждое твое слово, они ждут появления Морана. А значит, и он тоже не является ни на одну из встреч. Все это - лишь дым и зеркала. Вы оба лишь задираете друг друга, каждый сидя в своем укрытии, пытаетесь вынудить противника совершить промах. Выходи, выходи, где бы ты ни был. Патовая ситуация.
Ты не ответил ни на одно его сообщение. Ни разу. Их десятки. Почему ты на них не отвечаешь?
На задней крышке наклейка. Телефон, разумеется, не твой, чей-то еще. Я в курсе, все эти телефоны когда-то принадлежали другим людям. Ты сказал, что выдаешь себя за других, после того, как их арестовывают. Ты – наследник паутины Мориарти, а это значит – сейчас у тебя глаза и уши повсюду. Ты притворяешься дюжиной различных личностей, ты один – почти вся сеть, что осталась у Морана. Он об этом не знает, ведь ты действуешь осторожно. Но он, определенно, в курсе, что именно этот телефон у тебя. Ведь он обращается к тебе по имени, говорит с тобой напрямую. Выходит, эта личность больше не тайна. Кто это был?
Наклейка подписана твоей рукой. Небольшие печатные буквы почти стерлись, а значит, этот телефон у тебя уже давно. Края наклейки махрятся, местами протерты. Ты читаешь сообщение и теребишь ее, трешь пальцами. Эту картину так просто представить: ты сидишь на очередном жутком чердаке или в подвале, смотришь в экран, набираешь сообщение и очерчиваешь кончиками пальцем наклейку, проводишь по написанному тобой имени: Мориарти.
Мориарти.
Он умер три года назад. Не два месяца – три года. Его телефон у тебя. Наклейка старая. Его телефон у тебя, и Моран об этом знает. Все это время, с самого начала, с тех пор, как Мориарти застрелился на крыше Бартса, он был у тебя. Его телефон был у тебя, ты был им.
Шерлок, что же ты натворил?
Ты умер, чтобы стать им? Он застрелился, освободил место, ты спрыгнул с крыши, чтобы замести все следы и продолжить жить его жизнью. Так? Ты похоронил его под своим именем, я оплакал тебя, и никто даже не подозревал, что что-то не так. Мы ведь были неотделимы друг от друга, а ты оставил меня. Ты был мертв, а он был жив. Злодей-консультант одержал верх над консультирующим детективом, свидетельства этого были неопровержимы. Ты вырезал собственное сердце, превратил его в сердце Мориарти. Мы тебя похоронили, а преступления продолжились.
Ты совершил тот шаг, которого Мориарти от тебя не ожидал, не допускал и мысли о том, что ты вообще способен даже рассматривать такую идею: ты оставил меня страдать в одиночестве. Он ведь знал, что у тебя ко мне особое отношение. Всегда знал. Понял это раньше, чем понял я сам, и, как знать, быть может, раньше, чем это понял ты. Тогда, навесив на меня семтекс, выставив меня перед тобой, он уже знал: единственный способ заставить тебя убраться с дороги – угрожать мне. Он не ожидал, что причинишь мне боль ты, а не он.
Спору нет, это холодное поведение манипулятора. Но это был оправданный шаг. Ты не пощадил на это усилий. Я был твоим слабым местом, ты превратил меня в неопровержимое доказательство собственного самоубийства. И это сработало, до известной степени. Сработало. Я не прекращал в тебя верить, но я даже не сомневался в том, что ты мертв. Я был в этом абсолютно убежден. Как и Моран, как и все остальные. Все это было спектаклем.
Я это вижу, и я все понимаю. Все это время, хотя я этого и не знал, мы работали в паре. Я рисковал жизнью, защищая тебя, убивал ради тебя, - к этому я привык и ни разу не испытывал сомнений. Просто в этот раз от меня потребовалось чуть больше.
Я знаю, что должен быть зол, и, наверное, в какой-то мере так и есть. Ты оставил меня, намеренно и именно таким образом, ты наблюдал со стороны за моими страданиями. Но ведь тебе тоже было больно. Ты поступил так, как поступил именно поэтому, потому, что тебе это тоже причиняло боль. И все сработало только поэтому. Ты одержал над ним верх, совершив немыслимое. Оставив меня.
Это гениальный ход. Холодный, расчетливый, манипулятивный и гениальный. Идея была твоя или Майкрофта? Наверное, это неважно. Это не имеет значения.
Мы с самого начала знали о паутине Мориарти. Ты несколько лет прослеживал ее очертания, и вот, наконец, эта паутина порвана на части. Ну, конечно же, в роли Мориарти ты смог увидеть ее всю целиком, так, как даже сами ее участники ее не видели. Ты увидел ее рисунок и постепенно разрушил ее изнутри. Вот что ты сделал, вот чем ты занимался все это время. Вел охоту. Тебе пришлось поступить так, как ты поступил, пришлось подделать собственную смерть, оставить меня мучиться, ради того, чтобы обнаружить их всех, достать их из-под земли и вытащить из тьмы на свет, чтобы никто из них больше не смог навесить на меня взрывчатку, не смог использовать меня против тебя. У тебя все получилось, ты остановил их всех. Остался последний, и этот последний точно знает, как и почему ты все это сделал.
Последняя угроза. И единственная известная ему цель – я.
Ты не сможешь скрывать его вечно.