— Я не могу мыслить на таком утонченном теоретическом уровне, — усмехнулся Лукас.
— Это звучит по-дурацки, верно?
— Верно.
— Но на самом деле все совсем не так.
— Ладно.
— Если ты не чувствуешь этого, почему согласился с нами работать? — спросила Лили.
— Потому что ты мой близкий друг, — пожав плечами, ответил Лукас.
— И этого достаточно?
— Конечно. Что касается меня, это одна из причин, чтобы что-то сделать. Я бы не хотел убивать из чувства патриотизма или долга; я никогда не мог бы работать надсмотрщиком и включать рубильник, чтобы лишить кого-то жизни. Но в ярости, чтобы защитить семью или друзей — это нормально.
— А чтобы отомстить?
Лукас на мгновение задумался, а потом кивнул.
— И это тоже. Мне нравится охотиться за Беккером. И я его поймаю.
— Ты и Барб Фелл.
— Именно. Кстати… — Он опустил руку в карман куртки. — Посмотри на снимки. Парень похож на копа, и она с ним в близких отношениях, или была.
Он протянул Лили две фотографии, сделанные «Полароидом» в квартире Фелл.
— О, Барбара, — пробормотала Лили, качая головой. — Я знаю этого парня. Не слишком хорошо. Это лейтенант из транспортного отдела. Мы проверим его на причастность к убийствам и посмотрим, что получится.
— Еще у меня есть для тебя несколько имен. Ее друзья. Я не знаю, сколько среди них полицейских, но если вы сможете проверить и их…
— Конечно.
Лукас оставался у Лили до двух часов ночи. Он делал записи в желтом полицейском блокноте, когда она вошла и спросила:
— Нашел что-нибудь?
— Нет. И ты совершенно права. Эти типы были отбросами среди отбросов. Сколько человек могло попасть в такой список?
— Сотни, — ответила она. — Но Барб Фелл оказалась на пересечении множества возможностей.
Лукас кивнул, вырвал странички из блокнота, свернул их и положил в карман куртки.
— Я продолжу ее разрабатывать.
Квартира Лили находилась на втором этаже перестроенного особняка. Лукас ушел в десять минут третьего, ночь только начала приобретать ту мягкую прохладу, которая разделяла жаркие, как в тропиках, дни. Он немного устал, но спать не хотел. Дома он бы отправился погулять по берегу реки, чтобы успокоиться перед сном. В Нью-Йорке же…
Улица была достаточно хорошо освещена, в следующем квартале стояло такси. Лукас повернул и зашагал в ту сторону, засунув руки в карманы.
Их было двое.
Крупные и быстрые, как профессиональные полузащитники в американском футболе.
Припаркованные машины стояли вдоль улицы бампер к бамперу. Человек, прятавшийся за «сайтейшн», привлек внимание Лукаса, ударив чем-то металлическим по бамперу. Тишину разорвал пронзительный, резкий звук, как будто кто-то провел ножом по стиральной доске.
Лукас инстинктивно шагнул в сторону и повернулся на шум. Что-то происходило: такой звук не мог быть случайным. Лукас потянулся за спину, где находился пистолет сорок пятого калибра.
В этот момент второй мужчина, прятавшийся за крыльцом, выскочил на дорожку и ударил Лукаса дубинкой по локтю, врезался плечом ему в спину и толкнул на «сайтейшн».
Боль была похожа на ослепительную вспышку, яркую, точно звезда на холодном ночном небе. Это оказался особенный, парализующий удар — так бьют копы. Боль началась от локтя и помчалась вверх, к плечу. Лукас закричал, подумав, что получил пулю. Его рука безвольно повисла, когда он врезался в машину. Он попытался сместиться вправо и поднять поврежденную руку, но она не слушалась.
Лукас увидел, как опускается кулак другого бандита, и частично блокировал его левой, но тут же получил удар в скулу и снова отлетел к машине.
Второй мужчина обошел крыло автомобиля и руками в перчатках нанес быструю серию ударов: один-два-три. Дэвенпорт сгруппировался, пытаясь закрыться.
«Нужно убираться отсюда…»
Он получил новый удар, в ухо, но на этот раз больно не было. Удар оглушил его, и он начал сползать вниз. Рука в перчатке снова замахнулась, и Лукас схватил ее здоровой левой, потянул к себе, прижал к груди и рухнул на нее всем своим весом. Когда они упали на бетонную дорожку, он услышал крик, донесшийся как будто издалека, и почувствовал, как что-то хрустнуло. По-видимому, он сломал противнику руку. Лукас испытал смутное удовлетворение, хотя и чувствовал, что проигрывает в этой схватке и его вот-вот убьют.
Услышав звон бьющегося стекла, он не понял, что это такое, но почувствовал, что давление стало слабее.