«…Несговорчивый бывший детектив из Миннеаполиса, прославившийся тем, что раскрыл первую серию убийств, совершенных Беккером, и задержал его. Во время драки, возникшей при аресте, лицо Беккера сильно пострадало… „…Мог пристрелить, — сказал Дэвенпорт, — но мы хотели взять его живым. Мы знали, что у него имелся сообщник, и предполагали, что тот мертв, но чтобы убедиться в этом наверняка, он был нам нужен живым…“»
Лжец! Подняв от газеты голову, Беккер отчаянно хотел завопить: «Лжец!» Он прикоснулся к своему лицу, скрытому под несколькими слоями косметики. Дэвенпорт изуродовал его лицо. Дэвенпорт уничтожил Красавца. Беккер замер, улетел…
Увидев, что он застыл около двери, к нему подошел бродяга и, преградив ему путь, сказал:
— Привет!
Беккер пришел в себя.
Бродяга был не слишком крупным, но выглядел так, словно его часто били и он не боится новой порции синяков. Беккер не поддался на его уловку.
— Отвали, — прорычал он и оскалился.
Бродяга отошел в сторону, неожиданно испугавшись, и Беккер прошел мимо, точно порыв ледяного арктического воздуха. Выругавшись про себя, он завернул за угол, подождал пару мгновений, затем шагнул назад, чтобы посмотреть, не пошел ли за ним бродяга. Нет. Беккер отправился в дом Лейси, бормоча под нос, рыча и плача.
Он вошел через парадную дверь, быстро спустился в подвал и повалился в кресло, сидя в котором он обычно читал.
«Дэвенпорт в городе». На мгновение Беккера охватил страх, и он вернулся назад, на судебное заседание, где коп давал показания и не сводил с него глаз, бросая ему вызов… Во время разбирательства в голове Беккера царил хаос, и лишь иногда в мыслях возникали ослепительные вспышки… Застонав, он вернулся в реальность.
Что? На коленях у него лежит какой-то предмет. Он озадаченно посмотрел на него, сбросил на пол. Книга. Он совсем забыл. «Последние разрезы: пытки на протяжении веков». В книге имелось множество иллюстраций: решетки, столбы, виселицы, «железные девы». Беккера они не интересовали. Пытки для уродов, извращенцев и клоунов. Но ближе к концу…
Да. Фотография, сделанная в восьмидесятых годах девятнадцатого века. В подписи под ней говорилось, что некий китаец убил принца и был приговорен к смерти через тысячу резаных ран. Снимок сделали в тот момент, когда палачи кромсали его тело на куски.
Лицо умирающего сияло.
Вот чего Беккер добивался в своей работе, и он нашел это на снимке столетней давности. Лицо китайца испускало свет, озарение смерти. Боль здесь была ни при чем, Беккер на собственном опыте узнал, что боль искажает, уродует черты человека. Он и сам фотографировал свои эксперименты, но ему ни разу не удалось добиться ничего похожего. Возможно, дело в том, что тогда снимали на старую черно-белую пленку, обладавшую какими-то особыми качествами.
Беккер сидел и грыз большой палец, забыв про Дэвенпорта. Важность сделанного им открытия заслонила все. Откуда взялась эта аура? От понимания, что приближается смерть? Или от ее неизбежности? Может быть, именно поэтому про стариков, уходящих в мир иной, говорят, что у них сияют лица? Все потому, что они знают — конец близок, они в состоянии его увидеть и осознают, что спасения нет? А если дело именно в таком понимании? Возможно ли это? Возможно ли, что в каком-то смысле это интеллектуальная функция или высвобождение чувств, а вовсе не независимая реакция?
Беккер пришел в такое возбуждение, что не смог усидеть на месте, бросил книгу и пробежался по комнате. Спичечный коробок лежал на месте, в кармане; там три таблетки. Он схватил их и посмотрел на опустевший коробок. Вот настоящая критическая ситуация! Придется снова выйти из дома. Он откладывал эту необходимость, но теперь…
Беккер взглянул на часы. Да. Уайтчерч еще на работе.
Он зашел в ванную комнату, неловко повозившись со штанами, помочился, привел себя в порядок и подошел к телефону. Беккер знал номер наизусть и тут же принялся его набирать. Ему ответил женский голос.
— Доктора Веста, пожалуйста, — попросил Беккер.
— Подождите минутку, я его вызову.
Вскоре он услышал:
— Вест.
Холодный голос с нью-джерсийским акцентом, словно разъеденный ржавчиной. Голос торговца наркотиками.
— Мне нужно несколько «ангелов», — выдохнул Беккер.
Он всегда разговаривал с придыханием, когда звонил Уайтчерчу.
— Ммм, это сложно. У меня ничего не осталось. Зато есть много кокса и «спида». И практически нет того, что вы хотите, — ответил Уайтчерч с беспокойством в голосе.