- Мисла́в, свет мой, попроси Льня́ну настой живительный сделать. И травы к нему пускай принесет, в дорогу гостям приготовит.
Юноша, отдав легкий поклон, пошел к дальнему дому.
- Интересно, - подумал я, - каждый здесь кланяется. Но так непохожи поклоны на те, что я часто видал в городах! В мире господ каждый униженно гнет свою спину, дабы не впасть в немилость хозяев. А здесь - лишь почтение от чистого сердца. И каждый сам в этом волен... Вроде, жест один, а между ними - целая пропасть...
Мы расположились за столом. Вестим внимательно поглядел на Кропота и с интересом спросил:
- Так откуда же страсти такие про язычников?
- Ну как же, - растерялся юноша. - так у нас в городе говорят.
- Значит, крепко вас кто-то запутал, - покачал головой старец. - Все эти идолы, знаки, обряды, безделицы ритуальные, пляски у костра - всё это греки с собой принесли и нам насаждают повсюду. Чтобы кланялись люди столбам, картинкам и куклам, разные действия совершали нелепые, штучки всякие на себя цепляли да избы ими увешивали. И всё для того, чтобы взгляд людской оторвать от мира живого, настоящего. Чтобы слепы и глухи стали к природе, да силу ее великую на пустоту никчемную растратили. А чтобы родичей наших завлечь и душами их завладеть, всяко твердили, что это и есть то самое исконное язычество, только во плоти́ дополненное, новым опытом богатое. И приходили ведь старцы почтенные! Как же молодым было их не слушать? Так и запутали многих, с жизни тропы совратили.
Кропот слушал Вестима с неподдельным интересом и искренним удивлением.
- А кто же тогда... язычники? - осторожно спросил он.
- Язычник - тот, кто языки природы познаёт и знаки ее читает. Кто ценит и бережет все живое, что под Солнцем рождено и что Солнцу радуется. Потому как только в единстве с природой, землей-матерью и небом отчим обретаешь ты мудрость великую и силу несокрушимую.
Вестим степенно погладил бороду и добавил:
- Ваш Велислав знает об этом. Оттого и наведал наши края. А значит, будет ему благословение жизни.
30. НАДЕЖДА И ОПОРА
Из дома вышла Деяна и поспешила к нам.
- Насилу нашла, - смущенно объяснилась она. - Давно схоронили, забыть успели уже.
Девушка аккуратно положила на стол большой сверток, перевязанный белой тесьмой. Слегка поклонившись и украдкой взглянув на Кропота, она поспешила обратно в дом. Вестим погладил сверток:
- Коли уж вспомнил князь о том, что до поры упрятано, значит пришел ему знак, что силы пробуждаются светлые. Поднимаются, тянутся к Солнцу души, от тяжкого сна восставшие. Пусть нынче мало их, но этим начало положено. Ведь каждый проснувшийся сотню разбудит. Они-то и есть та великая рать, воинство Света, всегда готовое подняться по зову в решающей битве добра и зла. Это они - то настоящее будущее Руси, ее надежда и опора, ее радость, гордость и слава. Те, на ком во все времена держалась наша земля.
Наверное, Кропот немногое понял, но слова старца сильно его взволновали. Видимо, это было чувство причастности к чему-то очень важному и великому. Он был готов слушать об этом еще и еще. Но тут нам принести обещанный настой и большую чашку лесных ягод. И Вестим сразу сменил тему. Он говорил о целебных свойствах диких трав и живительной силе лесных родников. И угощал нас дарами природы. А настой и правда был необыкновенным. Он разливался по телу мощной энергией жизни, чувства и мысли становились ясными и светлыми.
Насытившись вдоволь, мы поблагодарили радушных хозяев и собрались в обратный путь. Старец дал нам в дорогу узелок с теми же травами, чтобы мы угостили князя. Забрав сверток и попрощавшись, мы вышли ни дорогу. Кропот несколько раз обернулся в надежде еще раз, хотя бы издалека, увидеть Деяну.
- Что, прощаться не хочется? - улыбнулся я.
- Не хочется. - опустил глаза юноша.
- Так не прощайся, - подбодрил я его. - Просто скажи «До свиданья».
31. РАСПРАВЛЯЯ КРЫЛЬЯ
В лагерь мы вернулись к полудню. Я передал князю сверток и травы. Раскита тут же вызвался делать отвар. А Велислав, бережно положив сверток на стол, осторожно разрезал тесьму. развернул холстину и, отложив ее в сторону, аккуратно расправил полотно. Перед нашими взглядами открылось новое знамя. На небесно-синем фоне сияло большое алое Солнце, край и лучи которого были вышиты золотой нитью. А в центре его, расправив крылья, парил белый лебедь.
На минуту все притихли, собравшись вокруг стола. Глядя на знамя, каждый думал о чем-то своем, важном. Хотя, может быть, сейчас всех объединяла одна и та же мысль, одна и та же цель. Одна и та же надежда...
Первым нарушил молчание Бервест: