Я тоже начал было подрёмывать, но вдруг неожиданно меня встревожил какой-то странный звук. Это были чьи-то шаги. Медленно привстав, мы приготовили к бою мечи: мало ли кто мог пожаловать в этот поздний час.
10. НОЧНЫЕ ШОРОХИ
Гостей долго ждать не пришлось. Из темноты появились две фигуры. Выглядели они молодо и весьма неряшливо, хотя отнюдь не бедно. Большого доверия гости не вызывали, и Раскита шепнул мне, чтобы я приглядывал за вещами. Тот, что был повыше и постарше, спросил, можно ли погреться у огня. И, не дожидаясь ответа, запросто подсел рядом с нами. Его напарник тут же присоединился. Они вели себя так, как будто мы с ними давно знакомы и им тут должны быть безмерно рады. Конечно, нам не представляло труда выдворить их за пределы нашей стоянки, но мы решили немного подождать и присмотреться к незваным гостям.
Младший громко кашлянул, почесал затылок и с любопытством повернулся к нам:
- Я - Палён, а это - Маку́ла. Вот тоже... идем.
Он снова почесал затылок, потом вскочил и подтащил к костру небольшой мешок:
- А мы тут по дороге картошечки немного дернули. Не желаете?
- То есть, украли? - спокойно спросил Раскита.
- С чего же украли? - хмыкнул старший, которого, видимо звали Макулой - Трудом заработали: битый час копали!
Раскита ничего не ответил. Палён пожал плечами и высыпал несколько клубней на землю. Потом осторожно засунул их в золу и, отряхнув руки, протянул к огню ладони.
11. ПЫЛЬ НА ВЕТРУ
Отцепив от ремня флягу, Макула шумно отпил пару глотков и, вытерев рот рукавом, обернулся к Раските:
- А мы в Вышний Яр по утру. Может, по пути?
- Нет, мы не в город, - устало ответил Раскита, поправляя на плечах накидку.
- А зря, - покачал головой Макула. - Там большие дела замышляются!
- Что за дела? - так же устало спросил мой друг.
- Неужто не знаешь? - удивился наш гость. - Да там, можно сказать, власть нынче меняется!
- Парень там один, горячий такой, языкастый, - нетерпеливо вмешался в разговор Палён. - Гудия́н. Гу́нькой его еще кличут. Так он там вовсю народ поднимает, чтоб Велислава с престола скинуть!
Раскита не спеша взял ложку и помешал в котелке похлёбку. Осторожно попробовал и аккуратно положил ложку в лежащую рядом миску. Пристально поглядел на своих шумных собеседников:
- Языкастый - это, конечно, хорошо... Вот только на чувствах он ваших играет и страсти из вас вышибает. А значит - лукавый, и силам не лучшим служит. ...Ну а коли злобой да ненавистью пышет, тот всю свою силу до боя растратит. Что толку от такого горе-героя? К слову, и злоба сама - она тоже от лукавого...
Макула недружелюбно нахмурил брови:
- А ты, случаем, не из тех, кто на этого, стольника, молится?
- Молиться - удел рабов, - почти безразлично ответил Раскита. - А я - человек вольный, и судьбе своей сам хозяин. А вожди и кумиры нужны лишь пустым головам да мертвым душам. Ведь без Гуньки и ему подобных они полное ничто, бесформенная каша.
Палён резко вскочил и схватился было за кинжал. Но мой друг даже не повернулся в его сторону и бесстрастно, почти безразлично ответил не его выпад:
-Всякая ссора и смута любая только врагам нашим на руку. И во все времена лишь к разрухе и голоду приводила. А как нагрянет напа́сть, то́тчас и мародеры заморские объявятся. Для того-то оно всё и затеяно! Пока меж собой грыземся, нас голыми руками возьмут да сожрут по одиночке. А с нами - и землю нашу! ...Так кто же тогда, скажите мне, те, кто Гуньку этого на руках носят?
Пален растерянно переглянулся с Макулой и медленно сел. Раскита отпил глоток из железной кружки и, чуть помолчав, добавил:
- А что до кумира вашего... На деньги заморские, да с их великой подмогой только полный идиот не станет героем толпы.
12. И ЧТО ТЕПЕРЬ?
Какое-то время наши гости молчали, задумчиво глядя в огонь, лишь иногда перекатывая длинными прутиками лежащую в золе картошку. Одну достали, ткнули палкой. Картошка была еще сырой. Пришлось затолкать ее обратно. Еще немного посидев в тишине, Макула с силой воткнул палку в землю и, нахмурив брови, обернулся к Раските:
- Ну и что предлагаешь тогда? Или ты всем доволен?
- Нет не доволен. Много чем недоволен. - как всегда невозмутимо ответил мой друг.
- И к чему же ты призываешь? - нетерпеливо вмешался Палён.
- Ну уж точно не к бунту. Люди вольные, Солнцем согретые, тянутся к миру, покою, добру, любви, радости. На том и держат свой путь. А кто лукавым запутан, чьи души в цепи закованы и во тьму затво́рены, те лишь страхами до злобой жить способны. Све́рлит и разъедает их зависть, обида, ненависть, месть. И всё, на что они горазды - ломать и рушить мир, в котором сами живут. То ядовитым словом, то рукой горячей. А после всегда виновных находят. И уж конечно не в себе.