Мне не сбежать
8. Сентября. 20.00
Меня зовут Надежда Петрова. И я проснулась сегодня в запертой комнате без окон. Как я сюда попала, и кто это сделал со мной, мне неизвестно. Все что я помню, это вечернее возвращение домой. И только. И к тому же это было два дня назад — шестого сентября. Что было со мной до пробуждения в странной комнате, я не помню.
Мысли мои сейчас уже более спокойны, хотя буквально два часа назад я билась в истерике, и требовала чтобы меня выпустили. А сейчас я немного успокоилась, хотя все еще дрожу, и мне трудно писать в это синей тетради. Меня одолевает нервная слабость, и я вздрагиваю от каждого шороха в стенах, или за дверью, или там, где возможно есть еще помещение, над комнатой. Мне до сих пор страшно и непонятно, почему я оказалась в этом месте…
Возможно что теперь, я никогда уже не смогу оказаться на свободе. Никогда… Как все-таки дико о подобном думать, мне все еще кажется что я просто сплю, и вокруг лишь кошмар. Мне бы проснуться, и узнать что я дома, в безопасности.
Как бы там ни было, а мне придется вести записи в синей тетради, даже если мне будет страшно или плохо. Потому что ОН потребовал от меня записывать все, что со мной произойдет в комнате без окон. Именно ужасный незнакомец, сказал мне в динамик так делать, динамик — привинченный под высоким белым потолком. И это был скорее приказ, нежели просьба. Его голос прозвучал металлически грубо, с ледяным самодовольством, и даже садистским наслаждением. Он посмеялся надо мной, и моим беспомощным положением. Но нужно писать по порядку, а не сбивчиво, с середины…
Я находилась между сном и явью, когда в динамик заорал немецкий военный марш — Ein Heller und ein Batzen, — и напугал меня своей внезапностью и громкостью. От этого я впала в небольшой шок, и с ужасом озиралась по сторонам, пытаясь понять что происходит. Но окружающая обстановка была не знакома и удручающе мрачна; высокие стены из кирпича, окрашенные в серо-синеватый цвет, и не имевшие окон. А единственным выходом является, синяя железная дверь, с двумя горизонтальными окошками щелями — одно рядом с полом, другое выше середины. Потолок же еще выше, возможно на четырехметровой высоте, тоже окрашен в цвет что и стены, и к его центру привинчена лампа дневного света, дающая тусклый, желтоватый свет. Пол покрыт черно-белой кафельной плиткой, квадратного размера — прямо как в больницах. Мебели вокруг не было, только убогий грязный матрас, неопределенного цвета, на котором я и лежала, а в тот момент уже сидела. И в дополнение — черная небольшая колонка, прямоугольной формы, привинченная к правому углу между двумя стенами, под самым потолком. Из нее сейчас, разрывая тишину, дико орал марш.
«Где я? Что это за место? — пронеслось в моей голове.»
Внезапно марш смолк также быстро как и разразился. На миг воцарилась звенящая тишина и только в колонке похрустывала рябь помех. Но вот рябь пропала, и в динамик заговорил некто:
-С пробуждением. Вижу ты пришла в себя, Надя. Славно, очень славно.
-Кто вы? Что это за место? И как… — до меня дошло что камер, через которые за мной можно наблюдать, не было, только колонка. — Вы, кем бы не были, не можете меня видеть. Тогда как можете знать что я проснулась только что?
В ответ снова рябь. Никаких объяснений не последовало. Но вот нижнее горизонтальное окно щель открылось, и в него подсунули что-то синее.
-Возьми тетрадь, внутри ты найдешь ручку для записей. И начнешь писать все, что с тобой произойдет, за время, которое ты проведешь в этой комнате. — проговорил динамик.
-Какого черта? Я не стану этого делать! Вы не имеете права меня здесь держать! — я резко поднялась с матраса, и голова у меня закружилась, а в глазах потемнело.
В миг моей беспомощности, что-то схватило меня за горло: это оказалась ледяная рука с длинными пальцами. Я в испуге попыталась открыть глаза, но вокруг была лишь тьма, словно я ослепла, или может просто погасили свет. Рука тем временем впилась в кожу ногтями, такими острыми и режущими. Кожа в тех местах противно порвалась, пропуская неглубоко эти ногти.
-У тебя нет выбора, детка. — проскрипел ледяной голос в самое ухо. — Ты будешь делать что я тебе прикажу, иначе будешь умирать и возрождаться столько раз, что даже и помыслить не можешь! Все равно тебе не сбежать, как ни старайся.
После голос замолчал, и рука меня отпустила. Я слабо опустилась на матрас, и вот уже тусклый, желтоватый свет лампы дневного света, освещал синюю комнату — она была пуста, в ней никого не было! А рядом на матрасе, лежала синяя тетрадь и на ней шариковая ручка.
Ничего не понимая, все еще напуганная, я слабо ощупала горло в тех местах, которые повредили. И там были неглубокие кровоточащие ранки. К счастью кровь быстро сворачивалась, хотя риск заражения был стопроцентный. Мне внезапно стало себя жалко, и я расплакалась. Я замотала головой, взяла синюю тетрадь и начала вырывать из нее чистые листы. Просто вырывать и разбрасывать вокруг. Но потом вспомнила про ручку, и у меня появилась страшная идея: ее можно воткнуть в ухо, тем самым убив себя. Пусть ужасно, но таким образом не дать похитителю истязать меня! И я взяла ручку в правую руку. Я крепко сжала ее, хотя сама дрожала и тяжело дышала от понимания всего ужаса, происходящего со мной. Но я не желаю становиться жертвой безумного маньяка! Ни за что!