— Какую свадьбу? — удивляется он.
— Дочери мэра, — нахмурившись, поясняю я.
— Нет. Я даже не знал, что Оксанка выходит замуж.
— Оксанка? — презрительно фыркаю я, закатив глаза. — Кажется, я знаю, почему тебя не позвали.
— Мы разошлись довольно давно и мирно, — отмечает он, — но ты права, бывших любовников приглашать не принято. И мне почему-то нравится с тобой препираться, но при чем тут свадьба?
— Майский предположил, что ты заявился заказать костюм по случаю. И посоветовал папе уточнить у одного мужика… фамилия на «п»… не помню. Пан… чего-то там.
— Панкратов, — подсказывает Бугров.
— Наверное, — неуверенно соглашаюсь я. — У него, якобы, есть полный список приглашенных. Я решила, он подтвердил, ты в их числе.
— Тебе отдали личные вещи отца?
— Да, они дома. Я проверю его телефон, когда вернусь.
— Я пойду с тобой.
— Нет, — отвечаю я его излюбленным словечком.
— Я больше никогда не коснусь тебя с сексуальным подтекстом, пока ты сама не позволишь.
— Этого не случится ни-ког-да, — зловещим шепотом произношу я. — Я посмотрю список вызовов, когда вернусь домой. И возмо-о-о-жно… — издевательски растягиваю я. — Возможно, — повторяю я, усиливая эффект. — Напишу тебе. А теперь, будь любезен. Свали. Нахрен.
— Больше не страшно? — хмыкает он, комкая мокрую тряпку в неаккуратный шар. Подбрасывает ее и пинает носком кроссовка, отправляя в середину зала.
— Представь себе, — дерзко отвечаю я.
— Такой ты мне нравишься даже больше.
Он подмигивает мне, ненадолго зависнув с одним прикрытым глазом, и наконец-то уходит. Казалось бы, можно расслабиться, но от его последнего заявления я напрягаюсь только сильнее.
Глава 8
Закончив с уборкой, я закрываю сначала окна, следом задергиваю плотные шторы и напоследок проверяю, заперта ли входная дверь. Затем достаю журнал заказов и обзваниваю всех, с кого Борис успел снять мерки и взять предоплату и гарантирую, что заказ будет выполнен в срок. В ожидаемом качестве.
Львиная доля клиентов до сих пор на поминках. О чем мне сообщает Майский, пробившись со звонком в череде моих собственных.
— Мы тут все немного… шокированы, — кашлянув, подбирает он деликатное слово. — Все все прекрасно понимают, заверяю тебя. Никакой спешки нет.
— Вы же бизнесмен, Артур Львович, — хитро говорю я. — Сейчас как раз тот самый момент, когда следует взять с уважаемых людей слово, что все договоренности в силе, пока сама не осталась в должниках.
— Ну почему же сразу! — возмущенно фыркает подвыпивший Майский.
— Да потому что, — вздыхаю я. — Они шли не ко мне. А залог возвращать мне нечем. Вы слышали когда-нибудь, чтобы папа ходил в должниках? — ненавязчиво уточняю я.
— Никогда такого не было, — с гордостью заявляет он. — Я с ним за одной партой сидел, я знаю, о чем говорю!
«Вот и я о том же», — бормочу я про себя.
— Репутация сама себя не заработает, Артур Львович, — пропеваю я, а он тихо смеется. — Мне нужны эти заказы.
— Твой отец всегда гордился тобой. Абсолютно заслуженно, лишний раз убеждаюсь, — как обычно, не скупится он на похвалу.
— Вы сделаете мне одолжение, если сообщите всем заинтересованным, что я не сошла с ума, а как раз пытаюсь этого избежать. Мне нужно занять руки.
— Конечно, — бархатным голосом отвечает он. — Я подойду завтра к девяти, решим вопрос с уборкой. Не слишком рано?
— Я уже убралась, — говорю я быстро и еще быстрее сбрасываю вызов.
Я заканчиваю обзванивать оставшихся клиентов и устраиваюсь в мастерской, когда мне вновь поступает звонок. Поколебавшись несколько секунд, я все же отвечаю.
— Ты обзвонила не всех, — послушав тишину, произносит Бугров.
— Ты же знаешь, что твой заказ готов, — на выдохе устало бормочу я.
— И я могу его забрать?
— Когда ты спрашивал разрешения? — кривлюсь я.
— Так могу или нет?
— Не сегодня.
— Я стою у двери.
Я раздраженно рычу и иду открывать.
— Ты можешь оставить меня в покое хоть на день? — негодую я, распахнув дверь.
— Я оставил на неделю, и ты успела отрастить яйца, — усмехается он. — Еще сутки, и ты ввалишься ко мне домой с пушкой и жестко отомстишь за все злодеяния. А Дизелю нельзя столько сырого мяса, он и так прилично набрал.
— Фу, — кривлюсь я, а он нагло оттесняет меня плечом и проходит внутрь. Я принюхиваюсь и морщусь. — Ты пил?
— Я с поминок, Даш.
— На которые тебя не звали, — отмечаю я.
— Если бы твой батя мог, позвал бы.